Страница 84 из 85
В это время как раз происходило мало интересных событий, и газеты трех королевств уделяли большое внимание сенсационному убийству сквайра. Вся Англия была взволнована этим злодеянием, и Димингтон оказался центром волнений. Прокурор судебной палаты прибыл лично для оглашения обвинения и прожил в городе целую неделю до открытия сессии. Он был очень раздосадован, узнав, что Бек собирает факты в пользу защиты, и сразу же послал за этим самонадеянным господином.
Прокурор палаты был человеком маленького роста, крайне подвижным, с быстрой речью и порывистыми движениями. Контраст между ним и Беком, когда они стояли рядом в зале лучшей гостиницы в городе, был столь же разителен, сколь и контраст между ястребом-перепелятником и филином.
— Я слышал много лестного о вас, мистер Бек, очень много лестного, — начал прокурор с любезной снисходительностью. — О вас говорят немало хорошего в высших кругах. Когда я узнал, что вы находитесь в настоящее время в Димингтоне, я надеялся воспользоваться вашими услугами в пользу правительства.
— Я вам охотно их окажу, — сказал Бек.
Прокурор суда, по-видимому, удивился: — В таком случае я, вероятно, ошибся…
— В своем взгляде на вопрос — весьма вероятно, господин прокурор.
— Нет-нет, — это было сказано слегка раздраженным тоном, — я ошибся в своем предположении, что вы заинтересованы защитой.
— О, в этом вы не ошиблись.
— Мне очень жаль это слышать. Я надеялся, что ваши симпатии окажутся на стороне закона. Полагаю, мне не стоит спрашивать, не обнаружили ли вы каких-нибудь новых данных, касающихся этого дела?
— Наоборот, будьте любезны, спрашивайте, и я отвечу вам совершенно откровенно. Но прежде всего я должен сказать вам, что согласился помогать обвиняемому только до тех пор, пока буду убежден в его невиновности, и ни минутой дольше. Подобное соглашение нисколько не помешает мне предать виновного в руки правосудия.
— Очень рад это слышать. В таком случае не следует ли из ваших слов, что вы нашли какие-нибудь новые значительные улики?
— Совершенно новые и решающие улики, — поправил прокурора Бек.
— Едва ли они могут быть более решающими, чем улики, которые уже у нас имеются, — заметил прокурор суда с недоверчивой улыбкой.
— Эти улики куда важнее.
— Хорошо-хорошо, во всяком случае, нам ни к чему спорить из-за этого: никакие доказательства виновности арестованного не могут быть излишними. Не будете ли вы любезны вкратце изложить ваши данные, мистер Бек, и отослать отчет судебному следователю?
— Нет, — коротко возразил Бек, — я не сделаю этого.
Прокурор вздрогнул.
— Я приведу вам свои доказательства, которые, как я уже сказал, имеют решающий характер, но приведу их только с одним условием, а именно — что мне будет разрешено сообщить их во время консультации, где будут присутствовать обвинитель и свидетели обвинения.
— Но это совершенно некорректно.
— С этим я ничего не могу поделать.
— Мистер Бек, — сказал прокурор палаты холодно, — я буду с вами совершенно откровенен. Если бы я поступил согласно собственным суждениям, я немедленно отказался бы от ваших условий. Я не могу поверить, что вы отыскали какие-либо важные улики, которые еще не были обнаружены следствием. Я уверен, что улики, которые у нас уже накопились против обвиняемого, в той форме, в которой они установлены по настоящее время, совершенно достаточны, чтобы обеспечить приговор.
— Вполне в этом уверен, — заявил Бек.
— В таком случае скажите во имя здравого смысла, какое значение для нас имеют ваши данные?
— Чтобы упрочить уже существующую убежденность. В деле об убийстве не должно быть ни малейшего, даже самого ничтожного, повода для сомнения.
— Вот именно, вот именно, — согласился прокурор. — Так вы считаете эти улики действительно важными?
— Убежден в этом.
— Вы очень самоуверенны. Позвольте мне снова откровенно сознаться в том, что ваша уверенность меня не убеждает. Но у вас есть сильные заступники, мистер Бек. Государственный секретарь и сам премьер-министр очень высокого мнения о вас. Поэтому я принимаю ваши условия.
И так случилось, что за три дня до суда была назначена неофициальная консультация. Все свидетели, допрошенные при расследовании, присутствовали на ней вместе с председателем суда и прокурором. Даже Лилиан Мелвилл была здесь. Густая черная вуаль прикрывала ее лицо, но в положении ее головы, в каждом движении и жесте можно было прочесть известное нетерпение.
Когда она вошла, молодой Вольфингтон приблизился к ней с нежным выражением сочувствия, но она ловко избегла его общества и держалась как можно ближе к Беку, который, в свою очередь, не отходил от дверей.
— Не угодно ли вам присесть, мистер Бек? — произнес прокурор палаты со зловещей любезностью, как бывают ласковы кошки, прячущие в мягких подушечках лап острые когти.
— Благодарю вас. Я отлично могу сказать все что нужно стоя, — ответил Бек кратко.
— В таком случае вы, быть может, проявите любезность и скажете нам все, что желаете сказать, если, конечно, знаете что-нибудь, о чем стоит говорить, — продолжал прокурор все тем же тоном.
Последние слова были сказаны тихим голосом одному из коллег, но все же достаточно громко, чтобы Бек мог их расслышать.
— Первое, что я могу сообщить, — объявил он холодно, — что вы арестовали не того, кого следует.
Ропот волнения пробежал среди присутствующих. Лилиан порывисто повернула лицо к Беку. Можно было заметить, что она внимательно смотрела и слушала. Молодой Вольфингтон, сидевший в конце комнаты, весь насторожился при этих словах. Прокурор палаты презрительно засмеялся:
— В самом деле, сэр? Не соблаговолите ли выдать нам того, кого следует?
— Все в свое время.
— У вас, полагаю, есть свидетели, готовые подтвердить истинность этого странного заявления, мистер Бек? Быть может, вы приведете нам какое-нибудь доказательство? — задал он вопрос и вновь рассмеялся.
— У меня нет никаких свидетелей, лишь несколько фотографических снимков, — сказал Бек.
— Как интересно! Вы намереваетесь, вероятно, представить их в защиту арестованного на суде?
— Нет, и по той простой причине, что человек, в настоящее время арестованный вами, вовсе не будет фигурировать на суде в качестве обвиняемого.
— А почему же нет, смею спросить?
— Потому что через полчаса вы сами отдадите приказ о его освобождении.