Страница 59 из 149
— Помните ли вы обвиняемую в момент, который описала рекрут Робинс?
Даника кивает, и я мгновенно настораживаюсь. Она тоже была рядом?
— Помню, — отвечает она. — Полагаю, кадет Грейвс действительно получила разряд, как описала Робинс.
Сердце падает куда-то в пятки.
— Однако, — продолжает она, — с учётом характера подготовки Штормовой гвардии это обычная ситуация. Иногда нас задевают очень слабые разряды, но поскольку мы постепенно вырабатываем устойчивость, на нас они действуют не так, как на обычного гражданского.
— И тот разряд был слабым?
— Думаю, да, — уверенно кивает Даника. — Я видела, как он попал в ботинок, но на ней была обувь с резиновой подошвой, специально рассчитанной на отвод заряда в другие поверхности. В данном случае — в деревянную платформу. Если учесть все эти факторы, я не увидела ничего необычного. Искра рассеялась мгновенно.
— Она её погасила? — спрашивает генерал Сол, наклоняясь вперёд. — Как утверждает рекрут Робинс?
Даника пожимает плечами. — Когда Искра касается тела, естественная реакция — попытаться стряхнуть или сбить её, как огонь. Но к тому моменту она уже исчезла. Всё заняло меньше секунды.
В зале воцаряется тишина. Все обдумывают показания Даники.
— Верните доктора, — говорит канцлер Орсен. — Я хочу поговорить с ней ещё раз.
Доктор Эзе возвращается и подтверждает всё сказанное Даникой.
К тому времени небо уже потемнело, а облака продолжают сгущаться. Шторм вот-вот начнётся, и очевидно, Сол тоже об этом думает. Я замечаю, как она чешет запястье, а потом резко убирает руки друг от друга. От этого мне становится чуть менее одиноко.
— Полагаю, у меня достаточно информации для решения, — объявляет она. — Из-за надвигающегося шторма мне придётся удалиться.
Маркс и Орсен переглядываются через стол. Я вспоминаю слова Сол о том, как они хотят вытеснить её из руководства города и лишить влияния. Она тоже замечает их взгляд, и плечи напрягаются.
— Хорошо, — говорит канцлер Маркс. — Согласен. Думаю, мы услышали достаточно.
Канцлер Орсен кивает.
— Верните её в камеру до вынесения решения.
Лейтенант Дайр и его напарница сразу отходят от стены. Тринити уже перестала плакать, хотя всё ещё шмыгает носом.
Гасители подходят, берут меня под руки, и я смотрю на родителей.
— Поэт, — рыдает мама, а отец притягивает её к себе. Это не совсем нежный жест, но похоже, он действительно пытается её утешить.
Меня выводят из зала, и я чувствую на спине все взгляды.
С того момента, как меня схватили на рыночной площади, я почти не позволяла себе жалеть себя. Старалась держаться и верить в план. От меня зависят люди. Нэйви. Беккет. И прежде всего Рук.
Но когда двери закрываются за спиной, глаза обжигают горячие слёзы, и я всё-таки позволяю себе немного жалости.
В конце концов, я могу не дожить до следующего рассвета.