Призыватель шторма

Отец кивает. Они осторожно прислоняют Рука к стене, и тот наклоняется, упираясь ладонями в колени. Он уже выглядит немного лучше: к бледным щекам возвращается цвет.

— Бедные люди, — шепчет Нэйви, прикрывая рот рукой. Глаза наполняются слезами. — Как им помочь?

— Не уверен, что мы можем, — отвечает Джастин. — Как думаешь, им… больно?

Мы все смотрим на Рука, который всё ещё тяжело дышит.

— Ты это чувствовал? — спрашиваю я, боясь услышать ответ.

Он молчит несколько секунд. — Я… всё осознавал, — говорит он, прижимая ладонь к груди, словно говорить больно. — Будто внутри меня ничего не осталось. Только эта… оболочка. Странная пытка: понимать, что ты заперт, и не иметь возможности пошевелиться или сделать хоть что-то.

— И каждые несколько минут я чувствовал импульс Искры.

Он снова замолкает, явно собираясь с мыслями. Я подхожу и приседаю перед ним, заглядывая в лицо.

— Что происходило? — спрашиваю, кладя ладонь ему на колено.

— Это было похоже на тот момент, когда мы касаемся Искры… только длилось намного дольше. Та боль. Та агония, которая разрывает изнутри. — На последних словах голос ломается. Потом он шепчет: — Это не кончалось.

— Ох, Рук, — говорю я, убирая прядь волос с его лица. — Мне так жаль.

— Думаешь, у них так же? — осторожно спрашивает Нэйви.

Мы все переводим взгляд на резервуары и беспомощных людей внутри.

— Не знаю, — отвечает Рук.

Даже если им достаётся лишь малая часть той же мучительной боли, я не представляю, каково терпеть её каждый день, годами.

— Небеса, — шепчу я и качаю головой. — Нам недостаточно просто отключить это. Нужно уничтожить всё. Найти способ сделать так, чтобы они больше никогда не смогли повторить такое.

— Как? — спрашивает Нэйви.

— У Эдварда есть идея? — спрашиваю я Генри.

Я поднимаюсь и снова начинаю снимать, поворачивая камеру под разными углами, чтобы запечатлеть всё: компьютеры, электрические панели, провода, тянущиеся от резервуаров по потолку.

Мне нужны доказательства всего.

Я хочу, чтобы ни у кого не осталось сомнений в том, что здесь происходило.

Ещё люди. Ещё лица. Ещё украденные невинные жизни. А потом я сворачиваю за угол и застываю.

Кровь стынет в жилах, желудок словно проваливается к ногам.

Сердце останавливается.

Сбивается.

Пропускает удар.

Рейн.