Страница 129 из 149
Глава 59
Через полчаса мы готовы покинуть штаб Тумана, прихватив Моури с собой. Мне немного неловко за свои угрозы, но я отбрасываю это чувство. Руку нужна моя помощь — сейчас важно только это.
Немного поспорив, мы решаем, кто отправится на спасательную операцию.
Эдвард и Ада остаются, чтобы следить за всем с компьютеров. На обоих гарнитуры, через которые они смогут поддерживать связь с нами и наблюдать за группой по городской сети камер.
Эдвард протягивает Генри небольшое устройство. — Это накопитель, — объясняет он. — Когда доберётесь до компьютеров с исследованиями лекарства, вставьте его в подходящий порт. Он скачает всё.
— Даже если система заблокирована? — Генри забирает накопитель и прячет его в карман жилета.
— Если я всё правильно запрограммировал, — отвечает Эдвард.
В итоге в нашей группе двенадцать человек: я, Генри, Нэйви, Джастин, Фишер, Каллиопа и, к моему огромному раздражению, мой отец.
Понятия не имею, зачем он так настаивал, но отговорить его не удалось. Теперь он шагает рядом в туфлях и белой рубашке и выглядит совершенно не к месту.
— Ты вообще умеешь этим пользоваться? — спрашиваю я, кивая на оглушитель, перекинутый у него за спиной.
— Я проходил подготовку Патруля в Эмери, — сухо отвечает он. — Я не всегда был человеком в костюме и кабинете.
Я смотрю на него с сомнением. Он поправляет ремень оружия, устраивая его поудобнее. Небеса, хочется связать его и оставить пристёгнутым к фонарному столбу.
Остальную часть нашей разношёрстной команды составляют другие участники Тумана, в том числе Бруклин и Даника.
— Куда? — спрашивает Фишер у дрожащего Моури.
— В туннели, — отвечает тот. — Под Центральной парковой фермой.
— Лучше тебе говорить правду, — предупреждает Джастин, демонстративно поднимая телефон. — Я же сказал. Пара звонков… — Он проводит пальцем по горлу, изображая нож, и Моури бледнеет.
— Конечно. Клянусь. Вы найдёте и своего друга, и лекарство.
Улицы Нью-Манхэттена пусты, но вдалеке, у периметра, доносятся звуки столкновений с Завесой.
Дождь усиливается, затягивая всё вокруг зеленоватой дымкой. Я открываю рот и позволяю нескольким каплям смочить пересохший язык, закрываю глаза и представляю будущее, где все живы, в безопасности и счастливы, а этот день остался далёким воспоминанием. Мы будто балансируем на лезвии ножа, ожидая, когда всё рухнет, словно ряд бумажных воинов перед наступающей армией.
Я иду вплотную к Моури. С другой стороны его удерживает за руку Фишер. Каллиопа шагает позади с винтовкой наготове, словно только и ждёт, что Моури попытается сбежать. Как бы я ни относилась к ним обоим, для этой работы они подходят идеально.
— Объясните, что вы имели в виду, когда сказали, что Сол использует Рука.
Моури шаркает ещё несколько шагов и бросает на меня осторожный взгляд. Дождь приглаживает его волосы и промачивает рубашку. — Никсия говорила вам правду о многом. Она действительно украла наши исследования. Действительно сбежала. Канцлеры действительно отняли у неё всё — но только потому, что прогресса больше не было. И они уже давно знают, что её разум может разрушиться.
— Знают?
— Им не нравится, насколько они от неё зависят, но весь этот город выстроен вокруг того, что она умеет делать. Без неё Нью-Манхэттен потеряет самый ценный ресурс. Последний год она скрывала, насколько всё стало плохо, — отсюда и попытки замять убийства.
Моури кивает в сторону моего отца, который идёт рядом и слышит каждое слово.
— Она знала, что лекарство, над которым я работал, ей не поможет, поэтому умоляла меня искать другой выход. Я никогда не умел ей отказывать и начал разрабатывать другой вид противоядия. Но с самого начала подозревал: нам потребуется ещё один Призыватель. Поэтому она следила за тобой и ждала момента, когда сможет тобой воспользоваться.
— Когда ты сбежала из Нью-Манхэттена, она запаниковала и последовала за тобой в Тьера-Фрайс, — продолжает Моури. — Она не могла позволить тебе исчезнуть. С самого начала планировала использовать тебя, но не знала, что делать с твоим отцом. А потом появился этот Одиночка.
Мы с отцом встречаемся взглядами, и Моури на мгновение замолкает.
— Зачем она заставила нас выведывать информацию у Тринити, если у неё и так был доступ к лекарству?
— Чтобы отвлечь.
— Что?
— Ей нужно было занять вас, пока мы решали, как использовать вас обоих. Она решила, что задание удержит вас в Нью-Манхэттене. И, похоже, сработало.
Я в ужасе смотрю на него.
Она заставила меня снова сблизиться с Тринити — просто для отвода глаз?
Меня сейчас вырвет.
— Но если бы я не пыталась наладить с ней отношения, мы бы не узнали, где держат Эдварда.
Губы Моури сжимаются.
— Да. Не думаю, что она это предвидела.
Значит, хоть что-то хорошее из этого вышло.
— Зачем она говорила, что канцлеры убьют нас с Руком, если узнают, что мы Призыватели шторма, если про неё саму они уже знают?
Моури смотрит на меня.
— По-своему она вас защищала. Они бы вас не убили. Они бы присвоили вас себе. Возможно, это куда страшнее.
— Присвоили? — спрашиваю я, чувствуя, как по затылку расползается холод.
— Даже если её вылечить, она не будет жить вечно. Никсия тоже смертна. И хотя со стороны кажется, будто у неё огромная власть, на деле она всего лишь пленница в золотых наручниках. Кроме того, она боялась, что её заменят раньше срока. Ты была бы идеальной кандидатурой. Молодая. Из Общества. Ещё не сломанная.
— Ещё? — хрипло переспрашиваю я.
Он смотрит на меня с печалью; морщины на лице становятся глубже. — Рано или поздно заражение доберётся и до тебя.
Я тру лоб, пытаясь остановить круговерть мыслей.
Наверное, я всегда это знала. В тот день в парке, когда Искра впервые ударила меня, я словно оплакивала саму себя. Даже ребёнком я понимала: прежняя я умирает.
Потом Сол сказала, что я другая. Подарила мне ещё один шанс.
Я решила, что избежала неизбежного.
А теперь ощущение такое, будто я снова умираю.
— Почему после нашего возвращения она нас игнорировала? Если хотела сделать меня заменой, мне нужна была подготовка.
— Вскоре после вашего возвращения ей резко стало хуже, — отвечает Моури. — Она боялась, что если ты будешь часто рядом, заметишь её… проблемы и начнёшь подозревать.
— Во время того сильного шторма она потеряла сознание.
— Ты видела?