Страница 124 из 149
Я пожимаю плечами. — Не знаю. Сотни? Все? Они в ярости. Щит убил сына верховного командира Атира, и за это придётся ответить.
Отец пересекает комнату и опускается в кресло в углу, наклоняется вперёд, упираясь локтями в колени. — Нужно предупредить Патруль. Щит. Всех.
Я киваю. — Я рассказала тебе, а дальше делай с этим что хочешь. Я считаю, что Завеса имеет право злиться и нанести ответный удар, но здесь есть невинные люди, и они не заслуживают умирать из-за действий Щита.
Ни один из родителей ничего на это не отвечает.
— Мне нужно идти, — говорю я. — Спасибо, что позаботились обо мне, но я должна найти Рука.
Отец поднимает взгляд. — Куда ты пойдёшь? — спрашивает он, и в его голосе почти слышится беспокойство.
Я собираюсь отправиться к Туману, но сказать ему об этом не могу.
Думаю, он догадывается, что я что-то скрываю.
— Ты знаешь, где Рук? — спрашиваю я, уходя от его вопроса.
— Прости, но нет.
— Тогда мне поможет его семья. Когда мы найдём лекарство, они увезут его в Тьера-Фрайс. Эту информацию вообще нельзя было скрывать. — Я сажусь на край кровати. — Генерал Сол говорила, что я ей нужна, но, думаю, она лгала. Ей явно что-то нужно, и я должна понять что. — Я резко вдыхаю. — Я всё это начала и теперь должна закончить. Я не оставлю Рука в их руках.
— Для тебя здесь ничего не останется, — говорит отец непривычно хриплым от чувств голосом.
Я сглатываю вставший в горле ком. — Знаю.
— Поэт, — шепчет мама, и её глаза снова наполняются слезами. — Ты не можешь. Я не переживу, если потеряю и тебя.
Я говорила себе, что никогда её не брошу.
У неё останется отец — не бог весть что, но, кажется, у меня нет выбора.
По крайней мере, у нас был этот последний момент вместе. Этого должно быть достаточно.
— Прости. Но теперь всё это гораздо больше меня.
Я спускаю ноги на пол и встаю, обнаруживая, что колени всё ещё немного подкашиваются.
Отец поднимается с кресла, выпрямляясь во весь рост. — Я мог бы не позволить тебе уйти.
Я вскидываю подбородок и расправляю плечи. — Наверное, мог бы.
Мы смотрим друг на друга, и тишина между нами растягивается до бесконечности.
Возможно, в этот момент мы оба понимаем: я больше не просто его дочь, плоть от плоти, которой он вправе распоряжаться и манипулировать как ему угодно.
Где-то по пути он сам заставил меня стать отдельным человеком.
Из пепла его ярости я выковала себя заново.
Стала не такой, как он.
Стала человеком, которому могу смотреть в глаза в зеркале.
Человеком, которым пытаюсь гордиться.
Он не двигается, и я направляюсь к двери.
— Мы ещё тебя увидим? — спрашивает мама, и голос её срывается в болезненный шёпот.
Я подхожу, целую её в щёку, затем смотрю на отца. Он наблюдает за нами с выражением, которое я, наверное, никогда не сумею понять.
— Правда не знаю, мам. Если нет — пожалуйста, береги себя.
И я ухожу.