Страница 81 из 83
— Ваше Величество, что случилось? — тихо поинтересовалась Удмира, неуверенно оглядываясь.
— Когда я уйду, то спусти воду в ванной и вымой здесь всё, но делай это в перчатках, — произнесла, поспешив войти в спальню.
— Почему?
— Потому что если эта вода попадёт на твою кожу, то она покроется волдырями, а после начнёт гнить, пока не слезет, обнажая мясо, — холодно произнесла, но внутренне вся передёрнулась. — Ладно, меньше глупых вопросов, помоги мне переодеться, времени не так уж и много осталось.
В зале я появилась вовремя, заняв место напротив леди Фельиды. Уж не знаю почему, но мне захотелось взглянуть ей в лицо после случившегося. Заметив мой пристальный взгляд, мне мило улыбнулись, с трудом улыбнулась в ответ, мысленно отсчитывая от ста в обратном порядке, чтобы успокоиться.
Остальные леди при виде меня поклонились, неплохо скрывая удивление. И я, оглянувшись, была вынуждена признать, что те досье, которые собрала леди Розалио по моему приказу, который был написан ещё в то время, когда я «болела» в покоях Императора, не прошли даром. Лица были знакомые, большинство я помнила отчётливо.
В пять все места были заняты. Леди Фельида, похоже, не солгала, когда сказала, что у них не опаздывают.
Наконец, блюда подали. Ужинали в шуме людских голосов и редкого смеха. Если изначально леди косились в мою сторону с явным негодованием и непониманием, то под конец немного расслабились, даже оборачиваться перестали.
Я так же несколько успокоилась, когда поняла, что в открытую травить меня здесь не собирались. Блюда подавали, леди Фельида о чём-то увлечённо рассказывала, изредка улыбаясь. И вот чем дольше я на неё смотрела, тем больше понимала, что она хороша всем.
Стройная, красивая, этикет знает превосходно и пользуется им намного лучше, чем практически все мои знакомые. Умеет быть до безумия обаятельной, кроткой, если того потребует ситуация. Не удивлена, что Император ей благоволил. Такую леди при всём своём желании не заметить нельзя.
Подали десерт.
У всех это была мисочка с шариками мороженого. Взяв в руки ложечку, я отломила кусочек и засунула в рот, сомкнула челюсть и почувствовала острую боль. Сохраняя лицо, поднесла ложечку ко рту, незаметно выплюнув в неё небольшой камешек.
Зубы болели, кажется, я повредила десну, потому что во рту ощущался вкус крови. Голова пошла кругом, осторожно отодвинув один из шариков, я увидела, что на дне много камешков. И все они имели разные размеры, некоторые были гладкие, а некоторые острые. Стало противно.
— Что-то не так, Ваше Величество? — сладкий голос леди Фельиды сейчас звучал просто отвратительно, звеня в ушах.
Я подняла голову, смотря будто сквозь неё, прежде чем попытаться взять себя в руки. Коротко улыбнулась, взяла салфетку, выплюнув в неё слюну. Опустила глаза, чуть не вздрогнув, кровь.
— Всё прекрасно, — произнесла, складывая салфетку пополам, а после ещё раз пополам, убирая в сторону.
— Просто хотела позвать служанку, что подавала мне это блюдо, — хотела было улыбнуться, но прекрасно осознавала — нельзя. Все увидят кровавые зубы, поднимется паника.
Девушки, до этого забирающие с подносов чайники, как-то напряглись. А после от них отделилась одна, направившись в мою сторону. Шла уверенно, сразу видно, либо ничего не совершала, либо уверена в безнаказанности.
Руки у меня дрожали, но я всё же взяла мисочку с воткнутой в мороженое ложкой, отдавая ей.
— Вам не понравилось блюдо? — честно поинтересовались у меня.
— Когда вы последний раз ели сладости? — спросила, склонив голову набок.
— На праздник начала весны, Ваше Величество, — произнесла служанка, послушно опустив глаза.
— Я знаю, как тяжело работать во дворце, — посочувствовала ей, прежде чем произнести, — съешь мой десерт, я угощаю.
— Но, Ваше Величество, — девушка ошарашено подняла голову, на секунду забывшись, — я не имею права,
— попыталась выкрутиться она, боязливо оглядываясь из-под пушистых ресниц, словно хотела посмотреть на кого-то конкретного, но не могла.
Я краем глаза взглянула на леди Фельида, которая, словно закаменела, наблюдая за сложившейся ситуацией. Да что уж здесь говорить, все присутствующие на данный момент замокли, не проронив ни слова.
— Значит, ты отказываешься от моего великодушного предложения? — поинтересовалась, вскинув брови. — Хочешь оскорбить меня?
— Нет, ни в коем случае.
— Тогда ешь, — попыталась произнести мягко, но выходило плохо. Сглатывать было сложно, от вкуса железа тошнило, голова кружилась, хотелось уйти и не возвращаться сюда никогда. — Ешь, пока я не встану из-за стола.
— Но кто же будет вас обслуживать? — отчаянно спросила прислуга.
— Кто-нибудь другой.
И девушка, явно понимая, что проиграла при свидетелях, взяла ложку в руки. Я видела, как дрожали у неё пальцы, как она отломила маленький кусочек мороженого, поднося к губам. Я знала, что внутри шариков тоже есть камни, но мне не было её жаль.
Потому что мой рот был переполнен кровью, потому что зубы болели с такой силой, что боль отдавалась в виски, потому что руки тряслись от происходящего, а я должна была ещё сидеть здесь, попивая спокойно чай.
Отвернулась от служанки, жестом приказав подать чай.
— Вы такая щедрая, Ваше Величество, — внезапно произнесла леди Фельида, улыбнувшись. — Я слышала, что северяне любят соблюдать неравноправие между народом, мол, для них это нормально. Но я приятно удивлена, ведь Её Величества добра абсолютно ко всем.
— И моя добротаа достигнет каждого, кого я сочту достойным, — произнесла, впившись в неё взглядом, — не сомневайтесь.
— Не имею права.
Кивнула, приняв её слова к сведению.
Подали чай, я кинула взгляд в сторону служанки, которая давилась, но ела. Я видела, что она съела один шарик и теперь приступала ко второму. Захотелось посоветовать ей отламывать побольше, но я воздержалась.
Отвернувшись, аккуратно взяла чашку, поднося к губам. Глоток был обжигающе неприятным. Рану во рту обдало огнём, стало до слёз больно, но я лишь прикрыла глаза, сделав ещё глоток, а после ещё.
— Ужин был великолепен, — произнесла, поднявшись. Я больше не выдержу происходящего, не сейчас. — Спасибо всем за приятное времяпровождение, — произнесла, выйдя из-за стола и перед тем, как уйти, тихо бросила служанке. — Дальше можешь не есть, надеюсь, ты усвоила пределы моей доброты.
А в покоях меня рвало.