Страница 40 из 64
Глава 7 Пас на ход
Был у Леши Касаткина друг, звали его Денис Фомичев. Не далее как прошлой осенью играли вместе в «Авроре», но зимой, когда ленинградцы в Давосе сенсационно выиграли Кубок Шпенглера, Денис выкинул фортель: сбежал из гостиницы и попросил политическое убежище в Швейцарии. Позже вскрылись детали его биографии, о которых ни Касаткин, ни другие ребята из команды даже помыслить не могли. Фомичев оказался причастным к преступной группировке, совершавшей убийства и ограбления.
В эту же группировку входил Панкер. Только им двоим и удалось уйти тогда от правосудия: Панкер подался в бега, а Фомичев, как уже было сказано, осел за рубежом. Советской стороне так и не удалось добиться его выдачи. Его судьба Алексею не была известна, он и не хотел ничего знать об этом. Но не навеки разлучило их провидение.
Почему Фомичев перебрался из Швейцарии в ФРГ, значения не имело. И там, и тут ему ничего не угрожало. Немцы тоже не собирались припоминать ему прошлые криминальные деяния, которые их не касались. Вот и живет себе на капиталистических харчах, поигрывает, и все ему нипочем..
— Это и есть Дэн? — произнесла Анка не столько с вопросительной, сколько с утвердительной интонацией, когда они поднимались к себе в номер.
Как ею не восхищаться! Схватывает все с полуслова, ничего ей не нужно разжевывать. Хотя о фомичевских подвигах она лишь от Касаткина наслышана.
— Он! Больше некому.. Панкер говорил, что Дэн живет в Германии. Немцы что-то написали о калининградском золоте, Дэн передал эту информацию Панкеру, а дальше мы в курсе..
Касаткин был доволен, что мозаика выстроилась. Однако не до конца, на что и указала бдительная Анка:
— Мы знаем, что Панкер с каким-то сиплым хотели заполучить это золото. Погибли охранники, а отец пропал вместе с грузом и самолетом. Как все это случилось?
— Мы движемся по кругу, — согласился Касаткин, — возвращаемся к одному и тому же. Где самолет, где золото и где твой отец? Подсказать могут только двое: тот сиплый, которого мы не знаем, и Дэн.. то есть Фомичев. По-моему, он все и организовал. Панкер с сиплым — исполнители. Он хотел, чтобы они помогли ему разбогатеть, а за это обещал вытащить их из страны и пристроить за бугром. Врал, наверное, но они клюнули. И Панкер не наобум Лазаря завернул в Германию. Когда допер, что его раскрыли, пошел ва-банк: навострил лыжи туда, где у него был союзник. Рассчитывал, что Фомичев за него заступится, поможет получить убежище и все такое..
— Мы должны найти Фомичева! — сказала Анка как о чем-то непреложном.
— Найдем! Никуда он от нас не денется..
Касаткин был настроен по-боевому. Радовало, что после сумбура появилась какая-то определенность.
На первом этаже отеля висела большая карта Германии. По ней выходило, что от Ганновера до Кельна что-то около двухсот пятидесяти километров. Будь Алексей с Анкой сейчас у себя в Союзе, преодолели бы это расстояние без затруднений, часа за четыре или пять, в зависимости от вида транспорта. Доехали бы и без денег — у Анки был опыт таких путешествий. Ленинградские рокеры часто мотались на квартирники в Москву, иной раз ехали и зайцами — бегали от проводников по вагонам, прятались в туалетах и под нижними полками.
В немецких владениях тоже имелись и поезда, и автобусы, но Касаткин не осмелился бы прокатиться в них без билета. В лучшем случае высадят по дороге, а в худшем — загремишь в каталажку, и это похоронит все намерения добраться до иуды Фомичева.
Положение и без того труднейшее. Из наличных средств имеются рубли, но крайне сомнительно, чтобы их обменяли на марки в немецком банке. Из документов и вовсе нет ничего — заграничный паспорт Касаткина остался в ленинградской квартире, а у Анки его никогда и не было, советские серпастые-молоткастые были отобраны еще вчера и переданы в консульство. Любой полицейский патруль сразу же придерется к иностранцам, разъезжающим по стране без каких-либо удостоверений личности. Ну и на закуску — полученный сегодня запрет покидать отель. Нарушишь — и выволочкой уже не отделаешься. Как только доставят на родимую сторону, припаяют измену или что-нибудь в этом роде и запрут в колонии лет на десять. Хорошо, если не расстреляют.
Такова была вкратце обстановка, из которой следовало найти выход. И Касаткин его нашел.
— Мы поедем в этот.. как его.. Браунлаге. До него километров сто, как-нибудь доберемся. Там хоккеисты, Юрзин.. я договорюсь.
Он сказал так, сам не очень веря в успех этого безумного предприятия. Но нельзя было сидеть сиднем. Завтра-послезавтра их выдворят, и они лишатся последней возможности установить истину.
Из отеля сбежали тем же вечером. За ними никто не следил, портье на их счет не получал никаких указаний и увлеченно смотрел по маленькому телевизору футбольный матч.
Чтобы передвигаться налегке, чемоданы бросили в номере, сложив все самое необходимое в рюкзаки. Алексей подумал: когда об их побеге станет известно в консульстве, там непременно решат, что они такие же предатели, как Фомичев. Надо как можно скорее попасть в Браунлаге и заручиться поддержкой влиятельных людей из армейского клуба.
Шли по ганноверским улицам, где всюду сияли неоновые рекламы ресторанов, магазинов, увеселительных заведений. Они манили, зазывали, но недосуг было откликаться.
Пригодились познания Анки в немецком. Прохожие подсказали, как дойти до автовокзала, откуда отправлялись автобусы в разные города Нижней Саксонии, включая Браунлаге. По пути Касаткин ломал голову: где и как раздобыть деньги, чтобы оплатить поездку. Он даже не представлял, во сколько это обойдется. Так или иначе, у них сейчас не было ни пфеннига.
Когда проходили мимо ратуши — здания с тремя башенками, — услышали жалобное бренчание гитары и заунывное подвывание. Под фонарным столбом сидел нищий в красочном рванье и пытался напевать что-то наподобие блюза. Получалось убого, в картонной коробочке, стоявшей подле него, поблескивали всего три или четыре мелкие монетки.
Анка поморщилась:
— У нас бы его никто и слушать не стал.
— У нас бы его мигом в КПЗ загребли, — заметил Алексей и остановился. — А покажи ему класс!
— Я?
— Ну не я же!
Касаткин подошел к нищему и знаками попросил у него инструмент. Нищий сначала не понял, что-то захрюкал на своем исконном, решил, возможно, что перед ним хулиганы. Но Анка в двух словах объяснила ему, что они из России, имеют отношение к музыке (имела только она, но и Касаткин сошел за компанию) и просят разрешения немного поиграть.