Страница 52 из 82
Забродин ведёт меня через зал в сторону служебных помещений. Мы проходим мимо кухни, где вовсю кипит работа: повара в белоснежных кителях виртуозно орудуют ножами, на плитах что-то шкворчит, а воздух пропитан умопомрачительными ароматами свежих трав и специй.
– Это наша гордость, – Алексей с улыбкой указывает на массивную дровяную печь для пиццы. – Дрова везем прямиком из Абруццо, а тесто выдерживаем двое суток.
– Впечатляет, – соглашаюсь я, хотя мои мысли сейчас далеки от ресторанного бизнеса.
Мы углубляемся в коридоры подсобных помещений. Здесь становится прохладнее, пахнет льдом и морем. Алексей открывает дверь огромной холодильной камеры, демонстрируя аккуратные ящики с мидиями, крупными креветками и еще какими-то морскими деликатесами, которые я не успеваю рассмотреть.
– Всё только свежее, поставки из Греции и Италии каждые три дня. На качестве мы не экономим, – поясняет он.
– Разумный подход, – одобряю я.
Наконец мы останавливаемся перед деревянной дверью, украшенной массивными коваными деталями.
– Ну а теперь – святая святых, – Забродин открывает замок. – Наш винный погреб. Более тысячи бутылок со всего Средиземноморья, выбираем только лучшие.
Мы спускаемся по каменным ступеням вниз. Здесь царит приятный полумрак, мягко светят утопленные в стены лампы, а вокруг высятся ровные стеллажи, забитые бутылками. Воздух здесь прохладный, с густым ароматом дубовых бочек и винной пробки.
– Очень красиво, – искренне признаю я, оглядываясь по сторонам.
– Не хочешь выбрать что-нибудь особенное к столу? – предлагает Алексей. – У нас тут есть несколько редких экземпляров.
– Давай, – соглашаюсь я.
Я подхожу ближе к одному из стеллажей, провожу пальцами по прохладному стеклу бутылок, вглядываясь в этикетки. Франция, Италия, Испания... Годы, регионы, знакомые и незнакомые сорта винограда.
Вдруг за моей спиной раздается резкий звук закрывающейся двери. И сразу вслед за ним отчетливый щелчок поворачивающегося замка.
Я резко оборачиваюсь.
В дверях стоит Сергей.
Вся моя выдержка летит к чертям, ярость захлёстывает меня с головой. Алексей, значит, просто отвлекал меня.
– Теперь и ты участвуешь в этих играх? – шиплю я.
– Ирина, – Сергей делает несколько шагов вниз по ступенькам. – Только не кричи, пожалуйста.
– Не кричи?! – я даже не пытаюсь совладать со своей злостью. – Да что вы все от меня хотите? Зачем этот цирк?
– Я устал играть, – тихо произносит он. – Мы не выйдем отсюда, пока не проживем тот день, – добавляет он твёрдо. – Тридцать лет назад. Вместе.
Внутри меня борются два желания. Одно моё «я» безумно хочет влепить ему пощечину, а второе – разрыдаться.
– Решил в психотерапевта поиграть? – я цежу слова сквозь зубы, удерживая маску ледяного презрения. – Можешь записаться на сеансы самостоятельно. Но меня в это дерьмо впутывать не надо.
– Давай просто поговорим. По-человечески. Я клянусь, что больше не буду попадаться тебе на глаза до самой свадьбы наших детей. Только... давай не будем воровать у них счастье. То, которое мы, возможно, когда-то украли у себя.
Я молчу, чувствуя как злость сменяется болью. Возможно, он прав. Мы, взрослые, зрелые люди, которые не могут разобраться в своём прошлом, портим жизнь нашим детям.
– Это ты украл у меня счастье, – тихо говорю я, пытаясь взять себя в руки. – Ты. Один. Я ведь любила тебя, Серёж. Любила так, что готова была бросить всё и пойти за тобой на край света. А ты наплевал на мою любовь. Нашёл какую-то девицу, вероятно, более доступную. Мало того, что крутил с ней за моей спиной, так ещё и унизил при всех своим демонстративным поцелуем.
Сергей молчит. Стоит, опустив руки, и смотрит мне в глаза.
– Ладно, – продолжаю я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. – Допустим, разлюбил. Бывает. Хотя еще утром того дня клялся мне в вечной любви. Но неужели нельзя было прийти и сказать всё честно? Да, я бы выла, мир бы рухнул, но это было бы по-мужски. А ты...
Голос всё-таки срывается, и я на секунду зажмуриваюсь.
– Ты хоть представляешь, что я чувствовала? Я ведь летела к тебе на крыльях, чтобы познакомить со своим братом. Была такая счастливая, думала: вот, Колька узнает человека, который стал для меня всем миром. А увидела, как ты взасос целуешься при всех с этой… Кто это такая, кстати, была?
В погребе наступает напряжённая тишина. Я слышу только собственное прерывистое дыхание и, кажется, стук его сердца.
– С каким ... братом? – сиплым голосом переспрашивает Сергей.
– С Колькой, моим двоюродным братом из Новосибирска. Я же тебе рассказывала той зимой, что летом он собирался поехать на море и обещал заскочить ко мне по пути. Он приехал без предупреждения, сошел с поезда и сразу в общагу. Я прыгала от радости, мечтала, как мы с тобой вырвемся с ним за компанию на пару дней к побережью.
– Он… блондин? – лицо Сергея становится мертвенно-бледным, взгляд блуждает, будто он теряет опору под ногами. – Это с ним ты обнималась около общежития в тот день?
– Да, светловолосый был парень, – я быстро смахиваю непрошенную слезу. – Сейчас, наверное, совсем седой, давно не виделись. Мы с ним росли вместе, это сын брата моего папы. Когда вахтерша крикнула, что ко мне пришли, и я увидела Кольку, я на него с разбега запрыгнула, чуть в траву не повалила от радости. У меня ведь нет ни братьев, ни сестер.
Я смотрю на Сергея и вижу, как меняется его лицо. Шок, растерянность, дикая боль и... осознание.
– Ну давай, рассказывай теперь ты, – говорю я, чувствуя, что выплеснула главную боль, и мне стало чуть легче. – Что это за любовь была, ради которой ты меня бросил?
Сергей проводит ладонью по лицу, словно пытается вынырнуть из затянувшегося кошмара.
– Я даже не знаю, как её зовут, – говорит он тихо. – Я не знаю, кто она. И даже лица её не помню. Господи, какой же я идиот.
– Я знаю, что ты идиот, – машинально подтверждаю я. – Но что значит, ты её не знаешь?
– Я собирался сделать тебе предложение, – он делает шаг ко мне, и в его глазах столько неподдельной муки, что у меня перехватывает дыхание. – У меня в кармане куртки лежала коробочка с кольцом. Я всё распланировал: набережная, вечер, свечи... Но не мог дождаться вечера и решил зайти к тебе днём. Подошел к общежитию и увидел, как ты виснешь на шее у какого-то здорового парня. Ты смеялась, прижималась к нему так, как будто он был самым близким человеком на свете.
– Так и было, – шепчу я. – Он и был самым близким.