Недосказанность. Вкус второго шанса

Внутри закипает злость. Не на неё – на себя. Потому что она права. Потому что я действительно не могу забыть его. Потому что его взгляд на концерте, его близость, его запах – всё это выбило меня из колеи.

– Ты флиртовала с ним, – вырывается у меня. – На глазах у меня.

Татьяна замолкает. Потом я снова слышу тихий смех в трубке.

– Ах вот оно что, – говорит она. – Ты ревнуешь.

– Не ревную.

– Ир, я флиртовала, чтобы тебя расшевелить, – признаётся Татьяна. – Чтобы ты сама поняла, что он тебе не безразличен. Посмотрела бы ты на своё лицо! Глаза горели, кулаки сжаты. Ты готова была меня убить.

– И была бы права, – бурчу я.

– Ну извини, – говорит она голосом, в котором нет и оттенка вины. – Но подействовало же.

– Ничего не подействовало, – упрямо говорю я.

– Правда? – Татьяна меняет тон на более серьёзный. – Тогда ты не будешь против, если я с ним закручу роман? По-настоящему.

У меня сбивается дыхание. Сердце начинает биться часто-часто.

– Он тебе нравится? – спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Очень, – Татьяна говорит это с вызовом. – Такой суровый, резкий, настоящий мужчина.

– Ну и крути, – отвечаю я, и каждое слово даётся с трудом. – Это твоё дело. Он свободен. Ты свободна.

– То есть ты не будешь против? – уточняет она.

– Нет, – вру я.

– Ирка, – Татьяна вздыхает. – Ты дура, ты знаешь?

Я молчу.

– Тебе больно, ты ревнуешь, но упорно не признаёшься даже себе, что он тебе не безразличен. Что у тебя к нему ещё есть или образовались новые чувства.

– Какие чувства? – я всё ещё пытаюсь сохранять лицо. – Я его ненавижу.

– Ненависть и любовь – две стороны одной медали, – философски замечает подруга. – И ты это знаешь.

– Татьян, хватит, – прошу я. – Не надо психологии.

– Ладно, – она не спорит. – Но послушай меня. Всё, что мы сделали – концерт, билеты, флирт – было подстроено. Чтобы вы оказались рядом. Чтобы вы посмотрели друг на друга. И знаешь, что я увидела?

– Что?

– Он в тебя влюблён, – Татьяна говорит это серьёзно, без тени улыбки. – До сих пор. По уши. Я таких взглядов никогда не видела. Он смотрит на тебя, как будто хочет тут же схватить и утащить к себе в нору.

– И съесть. Предварительно разорвав на маленькие кусочки, – добавляю я с иронией.

– Ладно, – она вздыхает. – Тебя не переубедить. Но подумай. Хотя бы о том, что вы оба несчастны. И оба могли бы быть счастливы – если бы перестали быть дураками.

– Спасибо, Танюш. За попытки. Хоть и безуспешные.

– Не надейся, что мы с Забродиным от вас отстанем, – она смеётся. – Завтра, кстати, суббота. Идём куда-нибудь?

– Чтобы снова вы устроили нам «случайную» встречу? Нет, Тань. Мой лимит стресса на эту неделю исчерпан. Я вообще уже ничего не хочу. Буду все выходные лежать на диване в обнимку с кошкой.

– Ладно, как знаешь. Но не увлекайся рефлексией. А то мне потом тебя вытаскивать из глубин твоего подсознания.

Мы прощаемся.

Багира поднимает голову, смотрит на меня жёлтыми глазами.

– Ну и что ты на это скажешь? – спрашиваю я.

Багира мурлычет. Мол, я же говорила.

Звонок Татьяне не принёс облегчения. Наоборот, всколыхнул что-то, что я старательно прятала. Сергей смотрит на меня как…? Неужели правда?

А я? Я смотрю на него так же?

Я не знаю. Я боюсь знать.

В одном я могу признаться самой себе: моя депрессия – это не от работы и не от погоды. Это оттого, что я снова встретила его. И не могу забыть. И не хочу забывать.

Но и простить не могу.

И не знаю, как быть с этим признанием.