Страница 4 из 82
Ирина.
Её голос, её глаза, её запах – я помню всё до мельчайших подробностей, хотя тридцать лет убеждал себя, что забыл. Она была моей первой настоящей любовью. Я, пятикурсник, почти выпускник, увидел её и понял: вот она. Та самая. Я ухаживал за ней полгода, прежде чем она согласилась пойти на свидание. Она была недотрогой, ломалась, как дикая лань, но когда, наконец, сдалась – я понял, что готов на всё. На всё, лишь бы она улыбалась мне так же, как в тот вечер, когда мы впервые поцеловались.
Я купил кольцо. Собирался сделать предложение на набережной у озера, под звёздами. Я всё продумал, всё организовал. А потом увидел её перед общагой в объятиях какого-то блондина.
Она смеялась, вися у него на шее. Они выглядели так, будто знают друг друга тысячу лет. Я не стал выяснять, кто это. Моя гордость не позволила. Я просто развернулся и ушёл. А потом, когда вечером увидел её перед общагой, специально, назло, взял за руку первую попавшуюся девушку и поцеловал. На глазах у Ирины. Пусть знает, каково это.
Она видела. И ушла, не сказав ни слова. Просто ушла, и я решил, что так даже лучше. Не нужна мне такая.
На следующий день я выписался из своей общаги и уехал в другой город, чтобы больше с ней не сталкиваться, построил бизнес, женился, развёлся, вырастил сына. И всё это время я ни разу не искал её. Не потому, что не хотел. Потому что боялся. Боялся увидеть её счастливой с кем-то другим.
А потом я вернулся в этот город, получив шикарное деловое предложение – выкупить долю в ресторанном бизнесе. От таких предложений не отказываются, решил я, и вернулся туда, где оставил свою первую любовь и первую боль разочарования. Думал, что всё забыл. Что всё в прошлом.
И теперь она здесь. В моём ресторане. Мать девушки, которую любит мой сын.
Боги, какая ирония.
Я допиваю второй бокал, потом третий. Выхожу на улицу. Вечерний воздух немного освежает голову, но не проясняет мысли.
Домой я добираюсь на такси, потому что садиться за руль в таком состоянии я не могу. Несмотря на всю мою самоуверенность, правила я соблюдаю. Хотя бы их.
Квартира встречает меня тишиной. Дэн выбегает из гостиной, виляет хвостом, тычется носом в ладонь. Чёрный доберман, мой верный спутник уже семь лет, единственное существо, которому я доверяю безоговорочно. Людям верить нельзя, они предают. Ему можно. Он чувствует моё настроение – Дэн всегда чувствует – и тихо скулит, ложась у ног.
– Всё в порядке, парень, – говорю я, гладя его по гладкой шерсти. – Всё в порядке. Просто старый призрак вернулся.
Дэн смотрит на меня умными карими глазами и вздыхает. Он не верит мне. И правильно делает.
Я прохожу в кабинет, открываю бар, наливаю виски. Сажусь в кресло и смотрю на фотографию, которая стоит на столе. Максим в десять лет, с удочкой, счастливый. Тогда я ещё верил, что жизнь удалась.
Ирина. Я не произносил это имя вслух тридцать лет. А сегодня оно вылетело само.
Она не изменилась. То есть изменилась, конечно – стала старше, строже, холоднее. Но глаза те же. И этот взгляд – когда она меня узнала. Неужели она помнит?
Я отгоняю эту мысль. Какая разница? Она выбрала другого. Она обнимала того блондина, смеялась с ним, а потом даже не попыталась объясниться. Тоже мне, невинная овечка.
– Я не позволю Максиму войти в эту семью. И не собираюсь стать её сватом, или как там это называется.
Дэн тихо рычит, будто спорит со мной. Я не слушаю его. Я смотрю в окно на ночной город и думаю о том, что завтра придётся звонить сыну, мириться, объяснять. Возможно, рассказывать. Бередить старые раны. Не хочу.
Чёрт бы тебя побрал, Ирина Ленская.