Страница 7 из 13
– О, в самодовольстве мне до тебя далеко! – прищурившись и наклонившись ближе, процедил князь, – Ведь ты требуешь безоговорочного подчинения. Все должно быть так, как нужно тебе, и никак иначе! Я надеялся, что с возрастом твой характер смягчится. Но кажется, стало только хуже!
– Надеялся, что я смягчусь? Или просто пожалею? – усмехнулась княгиня, все выше задирая подбородок, отчего лица двух взбудораженных спором собеседников стали еще ближе.
– Тебе не знакома жалость. Иначе ты не растоптала бы мои искренние чувства к тебе, – зловеще проговорил князь, но тут его взгляд соскользнул на губы собеседницы, и от злости не осталось и следа.
Лицо поручика мгновенно смягчилось, появилась растерянность и… желание. Воронцова это заметила и тоже взглянула на губы мужчины, твердые на вид, но такие манящие.
Княгиня испугалась собственных инстинктов и, сверкая глазами, резко уточнила:
– А почему я должна их беречь? Кто ты мне?
Князь отшатнулся. Его плечи устало опустились. Когда он заговорил, голос его был отчужденным:
– Простите, Ваше Сиятельство, воспоминания давно минувших лет растревожили меня, и я на миг потерял контроль. Позвольте проводить вас к вашей воспитаннице.
Князь предложил Марии Федоровне опереться на его руку, старательно избегая встречаться с ней взглядами.
– Проводите меня к карете, – холодно попросила княгиня и вышла из беседки, так и не приняв руки Муравинского.