Страница 11 из 13
– Он не нищий. Он гусар! – обиделась за любимого Сонечка.
– Ну сколько там у него жалования? Сто рублей хотя бы наберется?
Воспитанница потупила взгляд.
– Пойдешь за Медникова, – отрезала Мария Федоровна.
– Нет! – вскочив на ноги, решительно заявила Соня.
– А Муратов тебе хотя бы предложение делал? – прищурившись, уточнила княгиня, – Он, может, с тобой играет, а ты тут хорошими женихами разбрасываешься!
Соня пылко закивала:
– Делал! И на одно колено вставал, и руку с сердцем предлагал, только… – тут девушка сникла и призналась, – только на кольцо у него денег нет.
– Проигрался? – ехидно уточнила княгиня.
– Нет, у его командира был юбилей. Муратов не хотел ударить в грязь лицом, вот и потратился…
Мария Федоровна вздохнула и твердо приказала:
– Готовься в полдень принимать жениха.
И вышла.
Когда она с неохотой впихивала в себя кашу с клубникой в столовой, вбежала Марфа и доложила:
– К вам Муратов…
– Гнать в шею, – недослушав, заявила Мария Федоровна.
Стоило ей перейти к кофе с блинами, как снова вбежала служанка:
– К вам Нифонтов…
Мария Федоровна молча подняла на Марфу усталый взгляд, и та догадливо пробормотала:
– Гнать в шею… Поняла.
Только княгиня покончила с завтраком, как снова явилась верная служанка, на этот раз с охапкой красных роз. Нет, даже не красных – бордовых. Крупные бутоны на длинных колючих стеблях не могли не восхищать своей красотой и изяществом. В них как будто таилась страсть.
– Какой бесстыдный букет, – осудила княгиня, но в руки цветы взяла, осторожно, чтобы не уколоться.
– Там еще записка, – показала рукой Марфа и вышла.
Среди бутонов действительно обнаружилось письмо. Первым порывом княгини было порвать и сжечь послание, чтобы не испачкать свой взор и ум ложью. Но женское любопытство и глупая надежда победили. Мария Федоровна сломала печать князей Муравинских и быстро прочитала несколько строк:
«Маша, я рад, что в тебе еще остался прежний пыл, раз ты способна на такие порывы. Жаль кулебяку. Судя по аромату, она была вкусной.
Но порывы — это не всегда правильно. Ты услышала фразу, вырванную из контекста. Позволь мне или Николаю лично пересказать тебе наш разговор. И тогда можешь делать выводы, обижаться или даже ненавидеть. Я все от тебя снесу, лишь бы не равнодушие.
Николай ждет тебе сегодня вечером у себя. Он организовал званый ужин в честь моего приезда. Если прибудешь пораньше, мы сможем поговорить.
Твой Д.М.»
Мария Федоровна вздохнула, аккуратно сложила письмо и неожиданно усмехнулась:
– Дерзкий!
Напевая знакомый с детства народный мотив, она отправилась к Соне, чтобы проверить ее готовность принимать важных гостей. Но в комнате воспитанницы оказалось пусто.
На столе лежала записка:
«Вы, Мария Федоровна, моя благодетельница. Я бесконечно признательна вам, ведь вы спасли меня от нищеты и голода. Но, кроме денег, у вас ничего нет за душой. Вы не умеете любить. Вы сухарь! И вам не понять, что значит расстаться с любимым мужчиной. Я ни за какие коврижки и пряники не соглашусь бросить Муратова. А он будет сражаться за меня. Мы поженимся даже без вашего благословения!
Здравия вам и процветания. Счастья не желаю, вы не умеете быть счастливой.
Соня».
Княгиня покраснела от ярости, смяла лист, отшвырнула его от себя как вредную заразу и стремительно вышла из комнаты бывшей воспитанницы.