Страница 59 из 158
16
Восемь часов крепкого непрерывного сна (когда такое было в последний раз) здорово вернули его к жизни. Сразу же энергично принялся за дело, трижды бегал на почту, покупая большие посылочные пакеты и относя их назад уже наполненными одеждой, книгами и личными вещами Веры. Когда закончил, послал ей эсэмэску: «Вещи выслал, остальное позже» — надо было еще придумать, как послать ювелирку, документы и ее любимые безделушки, причем так, чтобы лично с ней не встречаться. Можно, конечно, задействовать Еву или Жорку, да и Лара с удовольствием на это согласится. Вот только не факт, что Вера такого посредника примет. Выкинула же она два года назад дорогущий еще тогда мобильник, приревновав его к Еве. По законам исконно русского любовного жанра с гневом может отринуть и все его прежние подарки. И надо было что-то делать с завещанием. Он даже чуть хохотнул, представив, как киллер Лавочкина его подстрелит, и каково будет всей биремской братии читать, что все отходит Вере.
На мобильник пошли звонки, на которые следовало ответить.
«Мы сегодня готовы показать вам спектакль, — доложил Ивин, — можно в пять или в семь».
— В семь, — выбрал Алекс.
Второй звонок был от дежурного по «Фазенде»:
«Ваши урки сегодня в третий побег пустились, уже на шоссе еле догнали».
Речь шла о горе-домушниках, повязанных неделю назад на Треххатке. Их поселили в одном из номеров мотеля, пни корчевать отправляли не более чем на пять-шесть часов, кормили сытно, на бильярде и в тире тоже позволяли развлекаться. И вот уже третий побег, не догадывались болезные, что на одежде у каждого были прикреплены маячки, дабы отслеживать их перемещения.
— Завтра сам подъеду с ними разобраться, — пообещал отельер.
Третий звонок был от Иван Иваныча — человека Зацепина, который всегда мог оказать оперативную поддержку в любом деле.
«У вас там все в порядке?»
— Не совсем.
«Тогда давай встретимся на старом месте часа через два».
— Через два часа? — Алекс посмотрел на часы. — Хорошо.
Потом он сам набрал Маккоя, узнать, прочитал ли тот «Предложения». Лупастик ответил утвердительно, мол, если поправки будут, то попозже (явный намек на какие-то их согласования).
— У меня есть два важных пожелания: нужен выход на Британское посольство в Москве, чтобы сделать в «Арго» настоящий центр по изучению не только английского языка, но и всей демократической культуры Америки — Англии, поэтому очень необходим магазин по продаже пособий по английскому языку.
«А второе пожелание?»
— Мне нужна та «Моторола», которую вы год назад забрали.
«Зачем?»
— Старые бандитские разборки. Они и в Москве меня достали. Не обращаться же мне за помощью в милицию или в ФСБ.
«Моторола», которую ему два года назад дали, а потом забрали, была не совсем обычным мобильником, на ней не только отслеживалось местоположение абонента, но и можно было прослушивать его сторонние разговоры — этакий супержучок-прослушка.
«Насчет магазина объясните все Томасу. Насчет “Моторолы” я подумаю».
Можно было хлопать в ладоши! Чуть ли не первый раз был получен четкий ответ, что балом правят не матрасники, а мелкобриты (за деньги матрасников, естественно).
С Иван Иванычем они встретились в кондитерской на Моховой. Разговор вышел что надо. Во-первых, товарищ Зацепина подтвердил, что дядя Петя к активной службе не вернется. Во-вторых, успокоил отельера, что его собственный бизнес-проект по «Арго» в настоящее время никто закрывать не станет — всем интересно узнать, во что это может вылиться. Ну и наконец просветил, кто и зачем собирается башлять на московский клуб.
— Все достаточно просто. Деньги не закордонные, а самые русопятые. На каждыхе два рубля, затраченные на клуб, некий теневой олигарх (имя пока не знаю) получает возможность третий рубль отправить на отмытый закордонный долларовый счет вместе с убедительным резюме, как эти денюшки честно добыты. Видимо, он опасается, что рано или поздно западники начнут блокировать любые молодые деньги.
— А не слишком ли затратно так все это отмывать? — слегка удивился Алекс.
— Наверно, нет, раз делают.
Сильно приободренный этими сведеньями, Алекс отправился в «Бирему», где с Жоркой, Евой и Ларой часа два выстраивали первую неделю — месяц своего московского набега и обсуждали, кого включать в «группу захвата». После чего часть кандидатов он вызывал по одному к себе в Директорию и тет-а-тет пристрастно с ними беседовал.
Полседьмого в количестве двадцати человек (всех, кого отловили) двинулись в «Арткафе». Там все к показу было готово, вернее, это был скорее прогон, чем полноценный спектакль, но князьки особо не придирались, главное было — освоить суть зрелища. Лирическая комедия из современной жизни биремцам в общем понравилась. Когда все разошлись, князьки с Ларой остались, дабы высказать свое заключение. Заключение, вернее, требование у Хазина было лишь одно: убрать весь мат.
— Ну вы даете! — изумился режиссер. — Это московская пьеса прошла по стране в десяти театрах, никто нашего ханжества не поймет. Народ к этому уже привык. Зачем?!
— По-моему, их очень легко заменить на более цензурные слова, особой разницы не будет, — миролюбиво вставила Лара.
Взгляд Ивина обратился на отельера — за ним было последнее слово.
— Меня в школе учили, что драматургия — это литература, а литература — это изящная словесность. Не вносите разлад и катастрофу в мои представления о прекрасном. Я согласен с нашим креативным продюсером, — выдал свое заключение Алекс.
При выходе из «Арткафе» их великолепная троица наткнулась на «лексус» Банкирши. Она тоже увязалась со всеми из «Биремы», во время спектакля сидела мышкой и теперь просто поджидала своего господина.
— На два слова, — сказала, отводя Алекса в сторонку. (А не ждет ли его флакончик с кислотой, весело подумал он.) — На, почитай, — протянула ему скрытно несколько скрепленных листков текста. — Завтра зайду поговорить.
Не дожидаясь ответа, села в машину и быстро тронула ее с места.
— Интрига нарастает, — прокомментировал Хазин.
— Совсем с ума сошла барышня, — сердито бросила Лара.
Третья ночь без телесных радостей была для Алекса слишком непосильным испытанием, поэтому, поймав у «Арткафе» частника, они с Ларой поехали на ее квартиру.