Страница 151 из 158
В параллель со всем этим в ДК зашевелилась еще одна махина в виде киностудии «Арго-фильм» (так и зарегистрировали). Легко было рассуждать о ней, как о заманчивой перспективе, а тут вот они два миллиона (вернее, один) — и делай что хочешь. Беркутов, разумеется, как и ожидалось, был в полной эйфории. Но бревно по имени Жорка Хазин перепрыгнуть оказалось не так просто. Из Лондона он привез три книжных пособия по сценарному искусству и режиссуре, да и обретенный театральный и кинозальный опыт уже за плечами. В продюсерской Хазина был установлен монитор с видеоплейером, и князьки почти покадрово разобрали оба полных метра Кости Беркутова, особенно досталось первой картине, за которую Костя получил красный диплом ВГИКа. В отличие от снисходительных вгиковских мэтров питерские злодеи были не так деликатны и каждые 7—10 минут накидывали те или иные замечания, вернее, накидывал в основном Жорка, но Алекс с ним почти всякий раз соглашался. Главная претензия новоявленных киностратегов предъявлялась общему негативу съемок, убогому сюжету и диалогу.
— Ну вот зачем у тебя в кадре такая убитая квартира. Герои, судя по всему, хорошо зарабатывают — и такое все облупленное.
— Просто герой немного витает в облаках, и ему наплевать на прозу жизни, — краснел от напраслины наставник киноабитуриентов.
— У нас могут быть панельки облупленные, но внутри своей норы каждый русак обязательно порядок наведет, — долбил Жорка. — И вот здесь главный герой влетает в кадр и сразу начинает что-то важное вещать. Ну дал бы ты ему хоть десять секунд, чтобы мы его успели рассмотреть и что-то о нем подумать, а так мне непонятно, с какой стати я должен что-то воспринимать от совершенно мне безразличной говорящей головы..
И ничего вгиковцу нельзя было поделать: режиссерское кино — вчерашний день, а день сегодняшний: два неприятных молодчика, сидящих на деньгах и втюхивающих свое представление, что и как должно быть на экране. Но это были еще цветочки, ягодки пошли при разборе восьмисерийника, где Костя значился соавтором, тут каленого железа было уже погуще.
— ..Прошло десять минут экранного времени, а мы так и не поняли, кому из героев и за что мы должны сопереживать?
— ..Ну что это за причина у главного героя для действия: полмиллиона рублей? Он что, просто захотел сам разбогатеть, а не помочь деньгами брату, сестре, другу-инвалиду?
— ..Это же восьмисерийник, а все разборки героев прошли в первых двух сериях, а в остальных тогда что, бухгалтерское повторение первых серий?
Словом, Беркутова с его сценаристом снова усадили за компы доводить все до ума.
Похожий разгром был и с театральной темой. Беглая актерская компашка за два месяца закончила на сцене «Арго» постановку своего пилота. Спонсор главной примы все прекрасно оплатил, вот только готовый результат князьков совсем не обрадовал.
— Чемпион по пошлятине, — назвал его Жорка.
— Пошлятина тоже имеет право на жизнь, — не согласился Алекс. — Зато в нашем послужном списке будет уже второй театр.
В итоге на сцене «Арго» были отыграны только два спектакля, после чего продукт был направлен как антреприза по ДК Московской области. Назад в клуб беглые актеры уже не вернулись.
Но прилетело и самому Хазе-Гонителю. Много раз переписанный и поправленный текст Жоркиного детища под названием «Средний класс» был поставлен-таки в «Арткафе», не вызвав у публики ничего, кроме сильного недоумения: «А это о чем?» Хорошо хоть на премьеру в Питер князьки не взяли гранд-дам. После спектакля закрылись в Директории «Биремы» и знатно выпили (Жорка побольше, Алекс поменьше).
— Ты просто обогнал свое время, — утешал друга Копылов. — Какие наши годы? Доживем до 23 года, и тогда твой рецепт спасения среднего класса будет самое то.
— Доживешь тут с тобой. Уже и в меня пуляли, и в тебя пуляли. Ты вот, говорят, уже пять завещаний написал.
— Ну так и ты напиши, сразу бессмертным себя почувствуешь.
— Еще чего! Это ты у нас коста-риканский хитрован, все по уму делаешь. Нам, русопятым, западло посмертное благолепие наводить. Как кривая вывезет, так пусть и будет. Не забудь, у меня две сестры и два племянника, найдут, как все пристроить.
Младший князек теперь вертелся почище Пана Директора: правил сценарий восьмисерийника, готовил новые топ-интервью с перспективными творцами, разбирался с киногруппой, отбирал стихи для «50 лучших поэтов 2002 года». Глядя на него, Алекс сам себе казался жутким бездельником. Разумеется, ни о каком сиденье в магазине речи уже не шло — только 12–14‐часовое присутствие в «Арго».
Особенно хорош у Жорки получился его 20‐страничный отчет о поездке на «Тортугу», который Хазу в присутствии Глотова заставили три дня писать под домашним арестом. На третий день Копылов ворвался в хазинскую квартиру и буквально шуганул куратора в сторону:
— Будешь с ЦРУ в свои допуски играть, я его на это благословил, я и прочитаю.
Отчет был написан одновременно очень подробно и очень плотно, вместил в себя отзыв о темах других выступающих, яркие кулуарные пикировки и пару-тройку пройденных напарником тестов, якобы под будущий грант для учебы в Кембридже.
— А ученую степень потом хоть дадут? — полюбопытствовал Алекс.
— Твердо на нее рассчитываю, — отвечал младший князек.
— А почему об этом не написал? — принял их шутку за правду Глотов.
(Кстати, забегая вперед, именно этот отчет через пару месяцев послужил поводом присвоить недоучившемуся курсанту Инкубатора звание младшего лейтенанта.)