Четыре шага в бреду

10

Незапланированный приезд в «Арго» Евы объяснялся просто: новый куратор из Инкубатора поручил ей сделать большой отчет-ревизию деятельности Копылова и К^о в Белокаменной. Князьки это быстро просекли и еще до отъезда Жорки подступили к ней с грозными вопросами. Ну разве выпускница «Янычарского лицея» не будет больше на стороне птенцов своего гнезда, чем на стороне суровых дядек с важными погонами. Естественно, она в своем соглядатайстве призналась.

— Ну ладно, шныряй и стучи, — позволили они ей. — Только без особой ретивости. А то можем свести тебя с нашим новым московским куратором, найдете, о чем задушевном побалакать.

Увидеть издали Глотова она пожелала, а от общения уклонилась. Зато выбрала момент и устроила при Жорке Алексу отдельную головомойку:

— Насчет «Биремы». Помнишь, я предупреждала тебя, что рано или поздно это по тебе ударит. И вот оно ударило. Не читал, что пишут в интернете приглашенные тобой на «Фазенду» москвичи? Что у нас полный провинциальный, а то и колхозный отстой. Народ за четыре года после Деноминации сильно прочухался. Поездил по пяти звездам в Турции и Египте. И наши полторы звезды уже не пляшут. Надо кардинально что-то менять.

— И очень хорошо, что не пляшут. Ну не хочу я, чтобы у нас было пять или четыре звезды, даже и три. Не хочу быть вылощенной обслугой. Думаю, что и ты не хочешь.

— Но цену-то ты поднимать хочешь.

— Хочу и буду. Ты же знаешь: пепел русской революции продолжает стучать в мое сердце. Плевать мне на баронов, маркграфов и донов, не буду я создавать им иллюзию их просранных дворцов, палаццо и шато. И на замашки дворянских куриц, которые кипятком писают от этих понтов.

— С ума сойти. Ты тоже так считаешь? — воззрилась она на Хазина.

— А что, про пепел русской, в смысле октябрьской революции, мне нравится, — рассмеялся тот. — Отсев по социальной лестнице тоже надо производить.

— Ну как с такими чмошниками работать, — скуксилась Трехмужняя.

— За последних два дня ты третья, кто мне это говорит, — поздравил ее Копылов.

— Кстати, мне понравилось, как вы с Жоркой здесь развернулись, — неожиданно похвалила она.

— Когда умна, тогда умна, — сказал младший князек, и парни в голос заржали, весьма довольные своим ерничеством.

Зато присутствие Евы навело нужный баланс между Ларой и Сабиной. Это было как появление в гареме старшей жены, одним взглядом утихомиривающей жен юных.

— Но ведь она тоже была твоей любовницей, признайся, — добивалась от него полной ясности Банкирша.

— Кто ж о таких пустяках помнит. Спроси ее сама, — посмеиваясь, предлагал Алекс. Для него настоящим напрягом стало каждый день придумывать для Лары и Сабины полновесные задания, дабы они слишком долго не находились близко друг от друга и без дела. Скрипачка была брошена на дела внутренние (театр и арговцы), Банкирша — на дела внешние (ищи, чем заполнять клуб). Когда уж совсем ничего не придумывалось, просто закрывал их по одной в Директории с книгой в руках (вечером о прочитанном отчет).

А тут еще вблизи редакции «Арго-ньюс» нарисовалось еще одно божественное создание.

— Это Илона, она год назад журфак МГУ закончила, теперь фрилансер в крупных газетах, — представил девушку Владик.

— Чусова? — слегка обмер Пан Директор, Зеленая фурия, сменив цвет, прическу и прикид, оказалась вполне адекватной особой (хотя бы на вид).

— Она удивляется, что я один выпускаю «Арго-ньюс», — похвастал редактор.

— Лично передо мной не хотите извиниться за свой удар, — дерзости Зеленой было не занимать.

— Нести любое наказание готов, извиняться за сделанное — ни за что. (Владику) Вот и пригласи ее к сотрудничеству. Из своей зарплаты даже можешь гонорар выдать.

Шутка Копылова имела продолжение. И недели не прошло, как Илона Чусова не только стала завсегдатаем Дневного «Арго», но и сделала Владика своим бойфрендом (как еще было девушке его отблагодарить, ведь формально именно он подарил ей кабриолет за 45 штук). Впрочем, особых дивидендов Зеленой альянс с Дневным «Арго» не принес — возникло устойчивое мнение, что именно траты на кабриолет не позволили осуществить очередное увеличение зарплат всем копыловцам, а заодно и арговцам, поэтому ни с кем даже легкой дружбы у нее не получилось.

У Алекса против всего этого славного дамского варева было самое безотказное средство: отвлечься и с кулаками наперевес атаковать денежных карасей. Вернее, сначала была проведена некоторая дополнительная подготовка. В Тулу на минивэне были направлены Нил с Вадимом с заданием доставить в Московию домушника Федоса. Эта операция растянулась на три дня: дома на месте домушника не оказалось, расспросы соседей ни к чему не привели, пришлось Копылову самому ехать к Зацепину на квартиру, чтобы с новой «Моторолой» отыскать квартирных дел мастера по его дачному пребыванию (и уголовникам шесть садовых соток совсем не чужды, оказывается). Предъявленная домушнику копия расписки о сотрудничестве и бравые парни со стволами сделали свое дело, и, захватив «инструмент», он покорно сел в минивэн. В Московии его определили на постой в квартиру Макара, с ним же ему предстояло идти на «дело».

Тем временем выяснилось, что за неприятная ситуация случилась в питерской синекуре Жорки. Там, во-первых, со счетов магазина пропало восемьдесят тысяч баксов в рублевом эквиваленте, во-вторых, продавцы написали Хазину-старшему коллективное письмо с требованием убрать из магазина Хазина-младшего. Призвав на помощь главу «Стрельца» Бобра и выкраденный у Стаса полиграф, половину похищенных денег с двух магазинных удальцов удалось вернуть, а вторую половину под угрозой физической расправы они должны были выплатить в течение полугода (успели уже потратить).

Через пять дней Жорка на своем внедорожнике прикатил из Питера среди ночи прямо к Ампиру и чуть истерически объявил:

— Все, кончилось мое торгашеское послушание. Папа подписал мне отставку. Так что бери меня теперь на полное довольствие.

Потом они долго сидели на кухне, обсуждая по-испански ситуацию.