Тоже мне, принцесса нашлась

Глава 23

Утром, когда бледный ноябрьский рассвет просочился сквозь кухонное окно, Саша с Регнаром сели завтракать. Капитан обвел взглядом знакомые стены. Та же скатерть в мелкий цветочек, те же чашки, из которых они с Валери пили чай. За семь месяцев здесь почти ничего не изменилось. Каждый предмет был на своем месте, словно застыл во времени, ожидая его возвращения.

Единственным диссонансом в этой картине была комната, Саши, оттуда доносилось тихое гудение серверов.

— Значит, она не знает, кто вы? Она считает вас Сергеем Степановым, соседом, которого просто давно не видела? Это всё меняет, — кивнул Саша, поправляя очки.

Регнар молчал, глядя в кружку, откуда поднимался пар только что заваренного индийского чая.

Он — чужой человек, который должен смотреть на свою жену и делать вид, что видит её впервые.

— Привет, — я зашла в квартиру и села рядом с ними за стол. Саша налил мне чай. — Что придумали?

— Вы не можете явиться к ней как Сергей Березин. Это убьёт её. Но вы можете стать её добрым другом для начала. Вы можете познакомиться с ней заново, — настаивал Саша.

Играть роль чужака рядом с женщиной, чьё лицо он видел каждой ночью, засыпая в Риале, было пыткой изощрённее любой демонической магии. Но это был единственный путь.

— Давайте так — Сергей Степанов, работавший на Севере по долгосрочному контракту в полной изоляции. Вернулся домой. Вам нужно постепенно войти в её жизнь не как призрак прошлого, а как новый человек. Завоюйте её доверие. Станьте тем, на кого она сможет опереться.

— Главное — быть рядом, когда ей тяжело. Только когда между вами возникнет нерушимая связь, когда она будет готова, сможете рискнуть и рассказать ей немыслимую правду о двух мирах, — предложила я.

— Через неделю сюда переместится Валери, — напомнил Регнар.

— Она всё поймёт, — уверенно ответила я. — Она тоже захочет, чтобы вы были счастливы.

Первая встреча произошла через два дня. Регнар заставил себя выйти из квартиры в то же время, когда Анна обычно уходила на работу. Он столкнулся с ней у лифта.

— Добрый день, — заставил он себя сказать ровным, спокойным голосом.

Она кивнула; в её взгляде было лишь вежливое безразличие к соседу, которого она не видела семь месяцев.

— Сергей? Вы вернулись.

Слово «вернулись», произнесённое так обыденно, резануло его по сердцу.

— Да, работал на Севере. Долгосрочный проект, — произнёс он заученную фразу. Внимательно посмотрел на неё, позволив себе то, что мог позволить сосед. — Выглядите уставшей. Всё в порядке?

Эта простая фраза, кажется, пробила тонкую брешь в её защите. Она на мгновение опустила взгляд.

— Год был тяжёлый, пандемия.

Лифт приехал, и они молча вошли внутрь. Тишина давила. Он чувствовал её усталость, и не мог ничего сделать. Не мог обнять, не мог утешить. Он был чужим.

— Кстати, — нарушил он молчание, когда двери открылись на первом этаже. — Маша сказала, вы парикмахер? Правда?

— Да.

— Отлично. Мне бы не помешало привести себя в порядок после вахты. Можно к вам записаться?

Это был идеальный предлог — ненавязчивый, деловой. Он давал ему право прийти на её территорию, увидеть её в её мире, начать разговор.

На её лице впервые появилась живая эмоция — профессиональный интерес.

— Конечно. Сегодня в два у меня окно, я вас запишу. Адрес знаете?

— Да. Спасибо, Анна.

— До встречи, Сергей, — ответила она и, не оборачиваясь, вышла из подъезда.

Он ещё минуту постоял у входа, вдыхая холодный ноябрьский воздух, и вернулся обратно в квартиру.

* * *

В два часа дня он уже сидел в кресле небольшого, но уютного салона. Пахло лаком для волос и чем‑то неуловимо знакомым, родным — её духами.

— У вас такие длинные волосы, — Анна провела рукой по его светлым прядям. Регнар замер, боясь дышать. — И такие… — она на мгновение запнулась. — Такие же, как у моей Машеньки. Вы хотите обрезать эту красоту?

— Да. Постригите меня как раньше.

— Как раньше? — она удивлённо подняла бровь. — Но я вас раньше не стригла.

— Коротко, — поправился он, мысленно ругая себя за оговорку.

В этот момент дверь салона тихо скрипнула, и вошла я.

— Мам, привет!

— Ты чего так рано? Уроки кончились?

— Ага. Я тут фотографию взяла — папину, — я, с видом заговорщика, подошла к ним и протянула матери старый снимок. — Подстриги его как папу.

Анна взяла фотографию. На ней молодой Сергей Березин держал на руках маленькую Машу, а рядом стояла она — юная, счастливая, влюблённая Анна. Она перевела взгляд с фото на мужчину в кресле, потом снова на фотографию.

— Вам ведь нравится такая стрижка, дядя Серёжа?

— Да, — кивнул он, не отрывая взгляда от отражения Анны в зеркале. — Так и подстригите.

Анна взяла в руки ножницы и расчёску. Для неё это была работа, для него — пытка и надежда.

Годы работы научили её отделять руки от сердца. Пальцы делали то, что должны: отмеряли пряди, срезали лишнее, создавали форму. Но сердце… сердце колотилось где‑то в горле, отзываясь на каждое движение мужчины в кресле, на каждый его вздох. Она стригла незнакомца, но видела в зеркале призрак своего прошлого. Тот же изгиб шеи, та же линия скул, скрытая сейчас лёгкой щетиной. Даже то, как он смотрел на неё в отражении — не на парикмахера, а на неё, на Аню, — было до боли знакомо.

— Готово, — сказала она; её голос был тише обычного. Анна смахнула последние волоски с его шеи мягкой кистью, и от этого мимолётного прикосновения по его спине пробежала дрожь.

Сергей поднялся. Теперь он был не просто клиентом, а Сергеем Березиным с выцветшей фотографии. Стрижка обнажила черты, которые она так старалась забыть, чтобы не сойти с ума от тоски. Он протянул ей деньги; его пальцы на мгновение коснулись её ладони.

— Спасибо.

В этот момент дверь распахнулась — на этот раз с грохотом. В салон ввалился её муж. Не высокий, когда‑то симпатичный, а теперь одутловатый, с мутными глазами и запахом перегара, который, казалось, въелся в саму его одежду.

— Аня! Какого чёрта ты не отвечаешь? — прорычал он, не замечая или игнорируя клиента. — Ты мне денег не оставила!

— Я работаю, Витя, — ответила Анна, пряча деньги в кассу. Страх и стыд ледяными иглами покалывал пальцы.

Виктор перевёл взгляд на Сергея и оценил дорогую, хоть и простую одежду, спокойную уверенность в позе. Пьяная агрессия нашла новую цель.

— А это ещё что за хмырь? — он шагнул к мужчине. — Обслуживаешь тут всяких?