Ходячие Мертвецы

11. Глава

11. Глава

Шона вернулась ко входу в пещеру, чтобы убедиться в отсутствии погони. Напряжение отпускало, и нервы размазывало по моральной усталости не хуже, чем магический откат, — да так, что она слегка пошатнулась, но её поймали в крепкие руки.

— Я знаю, как неприятно осознавать, что ты давно не подросток. Мир и правда жесток, и появляется неистовое желание всё исправить.

— Я справлюсь с этим.

— Знаю, Шона, ты уж точно справишься.

— Почему ты так уверен, Николас?

— Ты слишком остроумна, находчива… Только всё понять не могу: ты ещё смелая или просто у тебя напрочь отбито чувство самосохранения? Я же сказал — не ходи за ними. Мы должны были вызволить вас на подходе к поместью.

— Так чего не вызволили?

— Я хотел, но меня остановил дядя. Он что-то в тебе почувствовал и решил, что вам стоит попасть в плен. Он надеялся, что если среди девушек будет огненная, мерзавец решит всех сжечь, и вы вчетвером будете спасены во время облавы на Рождество.

— Четвёртая… Та девушка умерла в нашу первую ночь.

— Планы были изменены ради её спасения. Извини. — Ник прижался, обнимая девушку сзади, и вдыхал аромат солнца, исходивший от её волос.

Почему-то факт объятий не смущал Шону и нисколько не бесил. Может, потому что ей это было нужно сейчас. Она повернулась к нему лицом — сама не знала зачем. Заметила лихорадочный блеск в глазах и коснулась пальцами лба.

— Ник, ты весь горишь. Ты заболел?

— Нет, это обычная закономерность после встречи со своим огнём. Ну, так я читал…

— Не время шутить.

— Я не шучу, Шона.

— Нам пора, вы готовы? Небольшой рывок к старику — и можно будет нормально отдохнуть, — командным голосом сказал вышедший Хариган.

— У Ника жар.

— Для него сейчас это нормально. Ну так что? Готовы?

— Да.

Вёл группу мистер Топор и Хариган, следом — Мики, Лайла, Алан, Шона, и замыкал Ник. Шли цепочкой, потому что Ник пустил небольшую метель, чтобы скрыть следы. Два часа пешего ходу через густой лес без разговоров. Каждый смог заглянуть в свои мысли.

Хариган думал о девушке, которую не успел спасти. Мики думала об усталости и поняла, что больше не верит в светлое будущее. Лайла волновалась за остальных девочек. Алан подавлял порыв погнаться за зайцем и боялся того, что он теперь магический, боялся с этим не справиться. Мистер Топор мечтал вернуться назад в горы, где его ждала Оливия, его милая леди… Шона не думала — она вспоминала, прокручивала свою жизнь в голове с самого начала, отчаянно пытаясь вспомнить что-то очень важное. Ник смотрел ей в спину, на то, как волосы с запахом солнца развеваются на ветру, а этот самый ветер доносил аромат до самых лёгких. Он не верил своему счастью встретить ту самую посреди почти разрушенного мира. Молодого человека скоро начнёт лихорадить: огонь и воздух начнут бороться за право занять резерв, но в итоге угомонятся и будут жить в мире. Шона ничего не почувствует — по крайней мере не сразу узнает, что рядом с огнём появилась ещё одна магия.

— Алан, прячься.

Рысь нахмурился, но послушал хозяйку. Густой лес резко закончился. Открылся вид на дом старика: небольшой двухэтажный дом, ангар для скота, конюшня и расчищенная дорога к ферме. Метель сопровождала их до самого порога, а после резко стихла.

На террасе с ручным фонарём ждал вовсе не старик, а взрослый мужчина — высокий, широкоплечий, мускулистый. Длинные волосы, брови и борода были белее снега. Морщинки вокруг глаз — от частой улыбки. А почему бы не улыбаться, когда молодая жена в доме накрывает горячий ужин, а двое мальчишек-близняшек бегают вокруг?

— Ну вы и нашумели. Девушек в купель Марта проводит, а вы за мной — в баню.

Войдя с улицы в тёплый, уютный и просторный дом, Шону бросило в жар. Марта — девушка стройная, длинная коса ниже поясницы, глаза круглые, карие, красавица, особенно её добрая улыбка — так и светится чистой энергией. Она ничего не расспрашивала, только помогла снять верхнюю одежду и стряхнуть снег на ковёр у входа. Малышня притихла, провожая их взглядом. Радушная хозяйка проводила до купели, показала, где шампуни, масла, полотенца и домашние сорочки и платья.

Оставив девушек наедине, те молча разделись и погрузились в широкую бочку с тёплой ароматной водой. Мики нарушила тишину и только тогда заговорила:

— Ты правда думаешь, что им стоит доверять? Шона, а если они ведут нас в очередную западню?

— Думаешь, города не существует? — словно испугалась Лайла.

— Да может, и существует, и маги там могут существовать, только… А на нашей ли они стороне? Может, там чернокнижники и они хотят нас использовать!

— Мики, я думаю, что нам, во-первых, нужно успокоиться. Они помогли, как ни крути. Что будет дальше, мы не знаем. Будем решать проблемы по мере их поступления.

— Да ты в него втюрилась! — хлопнула Мики по воде.

— В кого?

— В Николаса своего!

— Что ты несёшь?

— То, как вы целовались… Ты ведь его толком не знаешь.

— Ну, я и тебя толком не знаю.

— Что это значит, Шона?

— Это значит, что ты лезешь не в своё дело, накручиваешь проблем, которых нет, и вносишь в наш маленький коллектив смуту. Я не хочу с тобой ругаться, понимаю, что тебе страшно, всем страшно, но мы в руках судьбы.

— Да, нам от неё не деться. Ты права, извини, если задела.

— Ничего.

Усталость накатывала волнами, но девочки нашли в себе силы помыться, натереться увлажняющими маслами, переодеться и дойти до гостиной, где были все, кроме Ника.

— Он уже в комнате, можешь его проведать. У него началась лихорадка, — ответил Хариган на немой вопрос Шоны.

— Я ведь лекарь, я могу ему помочь, — вызвалась Мики.

— Не нужно, я ему помогла, теперь только ждать утра. С ним всё будет хорошо, — успокаивающе погладила Мики по плечу Марта и пригласила всех за стол.

Ароматы исходили аппетитные, но Шона, будучи совсем не голодной, а даже если бы и испытывала голод, пошла наведать Ника. В небольшой комнате находились только кровать да стул, ковры из шкур бизона на полу и на одной из стен. В небольшом камине потрескивали дрова, а за окном разбушевалась теперь уже настоящая метель. Ник с голым торсом, по пояс укрытый пуховым одеялом, крутил головой в бреду лихорадки.

— Стой, дура… Какая же ты у меня дура… Будешь мне должна… Поцелуй… Огонёк.

— Ну и как тебя угораздило, «Ветерок»?