Кто я

Глава 10. Мамин борщ

Поездка до дома майора заняла не так много времени, как мне бы хотелось. В этот момент я бы с радостью согласилась на кругосветное путешествие на черепахе, лишь бы оттянуть неизбежное. Я сидела в «Газели», прислушиваясь к тихому бормотанию Жаворонка на заднем сиденье. Он, кажется, напевал что-то про «Миллион алых роз», но майор тем временем рулил, сосредоточенно глядя на дорогу. Главное, что наш пернатый Дракула был обезврежен.

***

Знакомство с мамой майора Коровина… Боги, это звучало страшнее, чем встреча с оборотнем в полнолуние. Это уже не просто свидание с родителями, это почти собеседование на должность «невесты», причём с поправкой на то, что «невеста» предпочитает кровь, а не пирожки.

— Дим, — прошептала я, когда мы остановились у пятиэтажки, вид которой не предвещал ничего хорошего. — А она… ну, она знает? Про меня? Про мои… маленькие пищевые пристрастия?

Майор с видом абсолютного спокойствия махнул рукой:

— Мама у меня женщина опытная. Она и не такое видела. А про тебя… ну, я сказал, что ты из нового секретного отдела. Очень секретного. И что у тебя… ну… диета особая.

— Диета особая? — я возмущённо выдохнула, чувствуя, как мои клыки невольно выдвигаются на пару миллиметров. — Дим, я не на правильном питании, я вампир! У меня не диета, у меня образ жизни!

— Ну, это детали, — отмахнулся он. — Главное, не забудь улыбаться. И не кусайся.

Я представила, как мама Коровина, женщина со взглядом, способным заморозить Арктику, будет наблюдать, как я ем её борщ. Или, что ещё хуже, попытаюсь не есть его. Одним словом, перспектива была так себе. Мой внутренний стратег уже прорабатывал план «Б»: притвориться приступом аллергии на свёклу или внезапной мигренью.

Мы поднялись на второй этаж. Дверь открыла женщина, которая могла бы служить образцом для скульптуры «Мать-Родина», только с фартуком и скалкой в руке. Строгий взгляд, собранные в тугой пучок волосы, фартук с вышитыми маковками — всё кричало о том, что здесь царит порядок, и не дай бог его нарушить.

— О! Димочка! А я уж думала, не придёшь! — её голос был нежным и сладким. — А это кто? Невеста?

Я почувствовала, как мои щёки (которые, к слову, уже не так болезненно реагировали на солнце, но всё ещё оставались бледными) предательски заливаются румянцем. Майор, кажется, тоже немного смутился, что для него было редким явлением.

— Мам, это Марина, моя коллега из нового отдела. Работаем вместе.

— Коллега, значит, — мама Коровина оглядела меня с ног до головы, как будто пыталась определить, какого я сорта ягодка — клюква, брусника или, не дай бог, белая смородина. — Худенькая какая. И бледная. Димочка, ты её там совсем не кормишь? А ну проходите, живо! Борщ стынет!

Кухня оказалась воплощением мечты любой современной хозяйки, которая, вероятно, ещё помнила времена дефицита. Чистота до скрипа, фикусы на подоконнике, на столе — гора пирожков, от которых пахло так, что даже мой вампирский нос слегка задёргался. И, конечно, огромная кастрюля с борщом. От одного его вида у меня свело желудок. Не от голода (мои желудочные соки давно уже привыкли к другой консистенции), а от предчувствия неминуемой катастрофы.

— Садись, Мариночка, садись! — командовала мама, наливая мне полную тарелку. — С пылу с жару! С мяском! Димочка говорил, ты у нас на диете. Но от моего борща ещё никто не отказывался! Это не борщ, это песня!

Я посмотрела на тарелку. Красное, густое, с плавающими кусочками мяса, свёклы и капусты. Запах был… ну, очень. Для меня это было как для вегетарианца, которому предложили стейк с кровью.

— Спасибо большое, — промямлила я, беря ложку, которая, казалось, весила тонну. В этот момент мне захотелось, чтобы Жаворонок сбежал ещё раз, желательно прямо сейчас.

Дима сидел рядом, побледневший, и активно жестикулировал мне глазами: «Ешь! Ешь, пока не поздно! Иначе нас обоих сошлют на вечную чистку картошки!»

Первая ложка. Я поднесла её ко рту, старательно избегая запаха и мысленно представляя, что это всего лишь клюквенный морс. Очень густой. С кусочками мяса.

— Что ж ты так медленно? — удивилась мама. — Не нравится, что ли?

— Нет-нет, что вы! Очень вкусно! Просто… я привыкла к более… жидкой пище, — я попыталась улыбнуться, и, кажется, получилось что-то среднее между гримасой ужаса и нервным тиком. Мой внутренний вампир тихонько заскулил от отчаяния.

— Жидкой? — мама недобро сузила глаза. — Это как? Суп-пюре что ли? Или смузи? Молодёжь пошла… Всё им смузи подавай! А вот в наше время…

Она пустилась в пространные рассуждения о пользе крепкого домашнего питания, а я тем временем пыталась придумать, как незаметно избавиться от содержимого тарелки. Мои клыки, кажется, начали зудеть.

— Ну что, Мариночка, — вдруг прервала она себя, — а что это у тебя с зубками? Какие-то они… остренькие.

Я чуть не выронила ложку в тарелку, устроив там маленький борщевой фонтан.

— Это… это… генетика! — ляпнула я первое, что пришло в голову. — У меня прабабушка была… из Трансильвании.

Мама Коровина подняла бровь так высоко, что она, кажется, чуть не слилась с линией волос.

— Из Трансильвании, говоришь? Ну-ну. А я-то думала, что это Димочка шутит так, когда тебя вампиром называет.

Майор закашлялся, давясь пирожком. Его лицо приобрело цвет свёклы из маминого борща.

— Мам, ну я же говорил, Марина на диете!

— Диете? — повторила мама. — Ну, это, конечно, дело хозяйское. Но борщом-то не побрезгуй! В нём все витамины! И кроветворение улучшает!

Я почувствовала, как моё лицо начинает покрываться холодным потом. Мои инстинкты кричали: «Беги! Пока тебя не заставили съесть ещё и пюре с котлетой, а потом ещё и компот из сухофруктов!»

— Вы знаете, — произнесла я, поднимаясь, словно меня подбросило невидимое катапультирующее кресло, — мне вдруг стало… нехорошо. Кажется, я подхватила какой-то… вирус. Он передаётся через…!

И, не дожидаясь реакции, я почти бегом направилась к выходу, подхватив на ходу пальто.

— Димочка! А как же борщ?! — донеслось мне вслед, но я уже была у двери.

— Мама, она очень стеснительная! — крикнул майор, и я услышала его торопливые шаги за спиной, словно он пытался спастись от её гнева.

Когда мы вышли на улицу, я сделала глубокий вдох. Свежий морозный воздух казался райским после духоты маминой кухни, где витал дух кулинарной инквизиции.