Кто я

Глава 9. Побег

Конец декабря в нашем городе — это время, когда хочется эмигрировать. Желательно на Марс, потому что там тепло и сухо. За окном валил снег, улицы утопали в сугробах.

Я уже почти адаптировалась к своему новому стилю жизни. На солнечный свет больше так не реагировала, и это сильно радовало. Чувствую: ещё полгода — и можно будет вспомнить о пляжах в Турции.

Память тоже возвращается: не вся, но главное — я вспомнила, как месяц провела в лаборатории.

Холодные коридоры — бетон, хрупкий эхо-шёпот приборов, где за стеклянной стеной мерцали экраны компьютеров.

Белые халаты — лица лаборантов без эмоций, строго следовавших протоколу «наблюдать».

Кабинет профессора — огромное окно, за которым заканчивался город; старый профессор в очках, жуя ручку, сказал: «Ты станешь совершенством». Тогда я подумала: нет, это я ещё не вспомнила.

От раздумья меня отвлек громкий «Мяу».

Мой британец сидел на холодильнике и внимательно наблюдал за мной. В его жёлтых глазах читался немой вопрос: «Хозяйка, ты когда на охоту? А то питаешься из пакетиков, как будто не хищник вовсе».

Я прочитала в его взгляде укор и не выдержала:

— Сам-то когда последний раз мышей ловил?

Но негласный диалог прервал звонок в дверь. Так настойчиво мог звонить только майор, будто пальцем пытался просверлить кнопку насквозь.

На пороге стоял он самый — злой и запыхавшийся.

— Собирайся, Васильева, — буркнул он, стряхивая шапку снега с фуражки прямо на мой чистый коврик. — У нас ЧП. Сбежал «Жаворонок».

— Кто? — я поперхнулась воздухом. — Какие жаворонки в нашем климате? Декабрь на дворе, они же все в Африке!

Майор без приглашения прошёл на кухню, по-хозяйски открыл холодильник, тоскливо глянул на кефир и захлопнул дверцу.

— Не птица, Марин. Объект «Жаворонок». Позывной такой. Из той же пробирки, что и ты, только серия другая — экспериментальный образец номер восемь. Химера-вампир, модификация «воздушная».

Я села мимо табуретки — почти промахнулась, но успела схватиться за край стола, проявив чудеса вампирской реакции.

— То есть как «воздушная»?

— Левитирующий, — мрачно пояснил Дима, усаживаясь и приметив вазочку с сушками. — В лаборатории что-то намудрили с генами летучей мыши. Он лёгкий, быстрый и жрать хочет постоянно — метаболизм бешеный. Если не поест каждые три часа, начинает кидаться на лаборантов.

— И где этот пернатый Дракула сейчас?

— В городе. Сбежал при перевозке: машина на Проспекте Строителей в яму влетела, ты же знаешь наши дороги. Клетку тряхнуло, замок открылся… Водитель в больнице с нервным срывом, а Жаворонок улетел. В прямом смысле.

Я представила летающего упыря над крышами нашего города и мне стало не по себе.

— А я тут при чём? Вызывайте ПВО, пусть ловят.

— Марин, ну включи мозги, — взмолился майор, хрустя сушкой. — Это секретная разработка. К тому же ты его чувствуешь — вы же «одной крови», родственники по пробирке. Ты — наш единственный локатор. Техника его не берёт, он биологический вид. Ты найдёшь — у тебя инстинкт.

***

Мы ехали по ночному городу на служебной «Газеле», гремевшей всеми внутренностями, словно ведро с болтами, пущенное с горы Арарат. Я сидела на переднем сиденье, зажмурившись, и пыталась «настроиться».

— Ну? — толкал меня в бок Коровин. — Что-нибудь чуешь? Кровь? Страх?

— Чую, что сцепление у тебя горит, Дима, — огрызнулась я. — И что кто-то в салоне курил «Приму» без фильтра.

На самом деле я чувствовала чужой страх — тогда, в лаборатории, я впервые научилась различать сильные эмоции: они пульсировали в венах, создавая особую амплитуду.

— Налево, — скомандовала я. — К старому парку, где раньше колесо обозрения стояло.

— Почему туда? Там же глушь, одни бездомные коты и белки.

— Потому что он высоты ищет. А там осталась старая пожарная каланча и высокие деревья.

Мы свернули в переулок, едва не снеся мусорный бак. «Жаворонок» был близко — зуд превратился в тихую, навязчивую мелодию.

— Слушай, Дима, — насторожилась я. — А он, кроме того что летает, ещё что-то умеет?

— Ну… — майор замялся. — Профессор говорил, у него голосовые связки модифицированы. Гипнотический эффект: он поёт и жертву приманивает.

— Отлично! — всплеснула я руками. — Летающий Басков-вампир. Чего ещё я не знаю? Может, он ещё крестиком вышивает?

Машину мы бросили у входа в парк. Дальше — пешком, по чавкающей грязи. Темнота хоть глаз выколи — фонари здесь разбили ещё в девяностых.

И тут мы услышали. Его голос манил, притягивал: нежная, тягучая мелодия лилась откуда-то сверху, обещая покой, счастье и вечную любовь.

— Как красиво… — лицо сурового майора вдруг разгладилось, приняв выражение блаженного идиота. — Это же «Ласковый май»… Нет, лучше… мама колыбельную поёт…

Он опустил пистолет и, зачерпывая снег ботинками, пошёл на звук, раскинув руки.

— Стоять! — шикнула я, хватая его за рукав. — Это не мама! Это Жаворонок тебя зовёт!

Но майор был в трансе. Пришлось применить грубую силу: я дернула его так, что он отлетел в придорожные кусты.

— Ай! — взвыл Коровин, и наваждение спало. — Ты чего дерёшься?!

— Жизнь тебе спасаю, дубина! Смотри на каланчу!

На самом верху старой кирпичной башни сидело нечто. В темноте были видны только два горящих красных глаза и силуэт, напоминающий гигантскую летучую мышь.

Существо перестало петь и свесило голову вниз.

— Кровь… — прошипело оно голосом, от которого у меня заныли пломбы. — Дайте…

— Спускайся, поговорим! — крикнула я, стараясь не дрожать. — У нас гематоген есть! Сладкий!

— Не хочу гематоген! Хочу кровь! — капризно заявил Жаворонок и спикировал вниз.

Это было эффектно: он летел на нас, растопырив руки-крылья (или это был плащ?), скаля клыки. Дима судорожно искал в кустах пистолет.

Я поняла, что дипломатия кончилась. Когда на тебя летит голодный мутант, психология бессильна.

Я подпрыгнула — не как обычная женщина, испугавшаяся мыши, а как олимпийская чемпионка по прыжкам в высоту с шестом, только без шеста. Мы встретились в воздухе, в метре над землёй.

— Привет, родственник! — рявкнула я и, схватив его за лодыжку, дернула вниз.

Гравитация, о которой Жаворонок временно забыл, радостно вступила в права. Мы рухнули в сугроб, и я оказалась сверху.

Парень (тощий, бледный, с всклокоченными волосами) попытался меня укусить, но я сунула ему в рот первое, что нащупала в кармане, — пачку бумажных платочков.