Страница 36 из 51
Ноги путаются в траве, воздух рвёт лёгкие, стук сердца эхом достаёт до пяток.
И вдруг – смешок.
Русанов, вместо того чтобы бояться, угорает.
— ЧТО?! – задыхаясь, спрашиваю ошарашенно.
— Вспомнилось, – и не думает прекращать веселиться безумец. – Циря недавно горевал, что все патроны спустил на воробьёв, остались холостые.
Холостыми же тоже больно, наверно?
Но в целом отчего-то действительно становится весело, так неуместно в нашем положении, так неправильно. Это же страх, адреналин, безумие!
— Тихо. – Русанов тянет меня за руку, резко останавливая.
Я на него налетаю, впечатываюсь в крепкое тело, горячее, пахнущее остро травой и чем-то ещё, что мне неожиданно до чёртиков нравится.
Мы прислушиваемся.
Вдалеке хлопает дверь – видимо, Циря решил, что отстоял от налётчиков свои угодья.
— Испугалась? – шепчет Антон, продолжая подпирать спиной дерево.
Я не отвечаю. Просто смотрю, как в тусклом зареве рассвета двигаются его губы. Трезветь не хочется до одури.
Тянусь вперёд по большей мере неосознанно.
Движение занимает всего долю секунды, но ему достаточно, чтобы понять. А затем перехватить мой затылок, слегка наклониться, обжечь губы раскалённым дыханием, застыть, словно нам одинаково не верится, что это наяву... Сморгнуть сомнения... Сорваться!
Мои пальцы находят широкие плечи, цепляются за ткань и не отталкивают.
Я не позволю ему украсть мой первый поцелуй, сама отдам... отдамся без остатка.
Над нами утренний ветер колышет листву, но мир сужается до рук, скользящих жадно по моей спине, и рваного, поделенного на двоих дыхания.
— Иди-ка спать, богом прошу… — хрипло нашёптывает он.
А я не знаю, что сказать. И надо ли?