Страница 78 из 89
— Вот и делайте, — сказал он обоим. — Разной планировки, разной этажности. Чтоб быстро собирался из панелей, чтоб дёшево обходился, чтоб семье в нём жилось по-людски. Сделайте несколько, принесите, разложим, сравним, выберем лучшее — а лучшее размножим на всю страну. И помните главное: вы проектируете не дом. Вы проектируете, как будут жить миллионы людей. Десятилетиями. Это большая ответственность, товарищи. И большая честь.
Помолчали. За окном мело, синел короткий январский день.
— Понимаю, — сказал Сталин, уже тише, — что замахиваемся на многое. Заводы, комбинаты, новая наука целая. Сил стоит, средств стоит, времени. И не всё выйдет сразу, будут и промахи, и брак поначалу, и дома первые, может, выйдут неказистые, и смеяться над ними будут. Пусть смеются. Первый блин комом, а десятый — хорош. Зато мы кладём начало. Пройдёт срок, товарищи, годы пройдут — и по этому пути пойдёт вся страна, и будут вырастать не дома — целые районы, за год, за два, там, где было чистое поле. Миллионы семей въедут в своё, отдельное. И не вспомнят уже ни землянок, ни бараков, ни занавесок в чужой избе. Забудут, как страшный сон. Вот ради этого мы сегодня и сидим.
Он оглядел их — Кузьмина, инженера, архитектора, проектировщика, — людей, на которых сейчас взваливал ношу.
— Тяжело будет. — Сталин обвёл их взглядом. — Знаю, что тяжело. Но дело того стоит. Нет дела важнее, чем крыша над головой человека. Хлеб да крыша — с этого всё начинается: будет крыша, будет и всё остальное. За работу, товарищи. Программы, проекты, расчёты — жду через месяц. И не бойтесь замахнуться широко. Кто широко замахнулся, тот и далеко достанет.
Расходились уже в сумерках. Сталин задержал проектировщика.
— Товарищ Лагутенко. — Сталин придержал его у двери. — Вы не робейте там, среди солидных. Вы дело видите верно, вернее иных заслуженных. Держитесь своего. За панелями этими — будущее, помяните моё слово. Работайте.
И, оставшись один, подошёл к окну, поглядел на морозный город, на дымы над крышами, на редкие огни, зажигавшиеся в ранних сумерках, — на людей, которые сейчас, вот в эту минуту, возвращались с работы в свои землянки, подвалы, углы за занавеской. И подумал, что заложил сегодня, может, самое доброе дело из всех, что делал. Не завоевание, не бомбу, не передел границ, а простую вещь: крышу. Крышу над головой человека. Дом.
Не сразу, не завтра. Но заложил. А там пойдёт. Он ещё постоял у окна и вернулся к столу, к бумагам. Работы было много. Работы теперь всегда было много — мирной, доброй, долгой работы.