Страница 72 из 89
— Вот что, товарищ Брежнев, — сказал Сталин, поднимаясь, и Брежнев тотчас встал тоже. — Работайте у Вячеслава Михайловича. Он строг, я знаю. Терпите. Строгость его — не в обиду вам, а в науку. У него научитесь тому, чего сами не умеете: точности, дотошности, чтоб ни одна запятая мимо не прошла. А то, что вы умеете и без него, — с людьми ладить, дело до конца доводить, — того при вас и останется, того не отнимешь. Выйдет из вас, я так думаю, большой работник. Очень большой. Больше, чем вы сами про себя думаете.
Брежнев поглядел на него — не понял до конца, к чему это сказано так весомо, но почувствовал за словами что-то большое, чего не разобрал.
— Спасибо, товарищ Сталин, — сказал он просто. — Постараюсь оправдать. Не подведу.
— Знаю, что не подведёте, — сказал Сталин. — На то и беру.
И протянул руку, и Брежнев пожал её — крепко, всей своей широкой ладонью, — и в этом рукопожатии Сталин ещё раз, теперь и рукою, ощутил то, что уже видел глазами: основательность, надёжность, крепость. Хороший материал. Верный.
Брежнев вышел, а Сталин остался стоять у стола, глядя на закрывшуюся дверь, и думал, что вот только что говорил с тем, кто переживёт его на десятилетия и будет держать в руках всё, что он, Сталин, добыл и сложил. И оттого важно вдвойне не ошибиться сейчас — не в человеке, тут ошибки нет, выбор верный, — а в том, какую страну этому верному работнику оставить в надёжные его, но нетворческие руки. Чтоб берёг не отжившее, а живое, растущее.
А это уже не Брежнева забота. Это его, Сталина. И времени на неё немного.
Он сел за стол и придвинул бумаги.