Страница 12 из 89
--- Ну вот и всё, --- сказал Волков тихо, для одного гостя, пока щёлкали затворы. --- Поделили. Полмира вам, полмира нам. Тесновато будет на одной планете двум таким, как мы, а? Ну ничего. Как-нибудь потеснимся.
--- Потеснимся, --- отозвался тот так же тихо, с усталой усмешкой. --- Лишь бы не затолкать друг друга насмерть.
--- Не затолкаем, --- сказал Волков. --- Мы с вами люди умные. А вот за тех, кто после, --- не поручусь. Оттого и надо всё записать покрепче, чтоб дуракам, которые придут за умными, труднее было всё поломать.
Президента проводили, и к вечеру Кремль опустел, разъехались чужие, унесли лишние стулья, и всё вернулось к обычному своему рабочему виду, будто и не делили тут нынче полмира.
Волков торжества не чувствовал --- того горячего, победного торжества, какого можно было бы ждать в такой день. Дело было сделано, и сделано хорошо, лучше, чем он смел надеяться в иные чёрные годы: страна выстояла, немец повержен и прибран, границы отодвинуты, мир поделён так, что большая, лучшая его половина легла под руку Москвы. Всё это было. И всё же вместо торжества было другое, трезвое и тяжёлое: чувство человека, который дотащил непомерный груз до вершины и, отдышавшись, видит, что за вершиной не отдых, а новый подъём, ещё длиннее.
Потому что подписанное сегодня было не концом, а рубежом. Одна война кончилась, та, что с пушками, с фронтами, с понятным врагом. Начиналась другая, без выстрелов и без линии фронта, где оружием станут заводы, бомбы, слухи, деньги, чужие правительства и терпение. Долгая, тихая, изматывающая война двух половин одной планеты, сторожащих друг друга через прочерченную нынче черту. И война эта, он знал, переживёт их обоих --- и его, и того, кто нынче поставил рядом своё имя, --- и многих, многих после них.
Он не стал об этом думать долго --- думать наперёд о том, чего ещё нет, он не любил, считая это пустой тратой сил, нужных на сегодня. На столе лежала папка с договором, толстая, тяжёлая; он придвинул её, взвесил на ладони и убрал в сейф --- не в архив, а под руку, поближе, потому что чуял, что заглядывать в неё придётся ещё не раз. Потом нажал кнопку звонка.
Вошёл Поскрёбышев, тихий, с неизменной папкой текущих дел.
--- Ну, --- сказал Волков, придвигая к себе чернильницу и снимая с носа очки, чтобы протереть, --- с одним разделались. Что там у нас дальше по списку, Александр Николаевич? Мир миром, а хозяйство ждать не станет.
И, надев очки, склонился над первой из лежавших перед ним бумаг, --- потому что мир был поделён, договор подписан, а работы, как всегда, оставалось непочатый край, и она, эта будничная бесконечная работа, была куда вернее и надёжнее всякого торжества.