Страница 4 из 30
– Мусик, вы сами поедите? – не дожидаясь ответа, дежурно чмокнула его в щёку и тут же побежала в детскую к маленькому секретеру. Она достала самый большой лист бумаги для рисования, на ходу схватила потрёпанную коробку с фломастерами, из которой торчали обглоданные колпачки. Через мгновение Полина погрузилась в своё кресло, чтобы начать рисовать знакомые по прошлым расследованиям схемы.
«Муж Тамары» – написала она синим фломастером.
От аккуратного кружочка с этим именем потянулась стрелка к пустому месту. «Тамара» – небрежно вывела Полина рядом. Она стала перебирать в телефоне старые контакты, надеясь узнать подробности злополучной вечеринки.
– Чёрт! – подумала Поля. – Опять эти дурацкие привычки, наклеиваешь людям прозвища, а потом в них же и путаешься.
Она зажмурилась, заставляя память работать быстрее. Так… первая встреча… она что-то жевала… Да, конечно! Она постоянно таскала с собой орешки, а её рыжий хвостик торчал пушистым помпоном. Вспомнила: «Белка!»
Не прошло и пары гудков как в трубке раздался звонкий, прямо до визга, голос:
– Поля-я-я! Ой, да сколько же лет!..
Полина мягко, но настойчиво прервала поток дежурных восторгов:
– Дорогая, я по делу. Кратко о себе: купаюсь в лечебной грязи мещанского болота, подробности телеграфом. А теперь скажи, что там в тот вечер происходило?
Белка с лёгкой обидой в голосе выдохнула:
– Ты как всегда, ни здравствуй, ни поцелуйчиков. Ну, кто именно тебя интересует?
– Муж Томы, – сразу перейдя к сути ответила Полина. – Как он вообще оказался на той встрече? Вроде как ярый противник был, Томку, насколько я помню, наоборот, вытащить оттуда грозился?
– Так он и приперся с этой миссией! – фыркнула Белка. – Ворвался, замочил атмосферу по полной, устроил сцену и убежал. Правда, перед этим Томку схватил за руку и попытался утащить с собой к выходу. Но мы её отбили, конечно, – с деланной гордостью произнесла она.
– Слушай, у вас же новенькая была? Актриса какая-та, она была на кладбище? – спросила Полина, мысленно листая в памяти увиденные лица.
– Да нет! – оживилась Белка. – Она ж сразу после того, что случилось, куда-то испарилась. Ей даже сообщить не могли.
Белка затараторила, обрадовавшись возможности поговорить.
– В группе она была как необитаемый остров, ни с кем особо не сходилась. Разве что с Томкой, – на мгновение знакомая умолкла, – и то их общение было сплошным конфликтом. Одна претендовала на тело Гуру, а вторая – на его душу. Так и грызлись как собаки по любому поводу.
Полина прервала поток её речи:
– Поняла-поняла.
Придерживая телефон плечом, она взяла в руку розовый фломастер. На листе поближе к кружку «Тамара» Полина вывела ажурное розовое сердечко и внутри размашисто начертала «Актриса».
– Я там ещё видела Пал Палыча, – перевела она разговор. – Он что, до сих пор ходит? Вроде солидный мужик, казалось бы, все свои провинциальные комплексы победил, карьера пошла.
– У-ууу! – протянула Белка с почтительным свистом. – Он сейчас чуть ли не в министерстве какой-то босс или что-то на этом уровне. Появлялся редко, особенно на общих занятиях. Какие-то дела он продолжал иметь с Гуру, но об этом больше Федька в курсе.
У Полины разболелась голова от трескучего голоса в трубке и она резко обрубила разговор:
– Ну, пока. Спасибо, очень информативно.
– Может, уви… – успело донестись, но Полина отложила телефон. Её мысли были уже далеко, в лабиринтах прошлого и новых версий.
Только она собралась набрать Федю, как к ней подбежал Младший. Это имя прочно прилипло к нему не из-за пятиминутной разницы в рождении, а из-за врождённой нерешительности и ранимости. Природа щедро и несправедливо распределила качества между близнецами: Старшему досталась двойная порция смелости и самостоятельности, а Младшему вся нежность мира и тонкая, почти болезненная восприимчивость. Вместе они составляли удивительно гармоничный тандем, вдвое смелее и вдвое чувствительнее обычных детей.
Полина взяла мальчика на руки и он сразу приник к ней, уткнувшись носом в её шею. Она знала, что он приходил именно за этим, за порцией тепла и уверенности, которую могла дать только мама. Полина нежно погладила сына по голове и в этот миг её мир сузился до размеров его маленького тельца.
Из кухни, пахнущей остывающей яичницей, появился муж, вытирая руки о полотенце:
– Что, опять залипла в своём расследовании? – спросил он снисходительно. – На этот раз что за детектив?
– Думаю, эта новость тебя даже неприлично обрадует, – отозвалась Полина, всё ещё держа на руках сына. – Я только что была на похоронах. Гуру отравили.
Она сделала паузу, внимательно глядя на мужа.
– И сделал это кто-то из его ближнего круга.
Муж вытаращил глаза, надул щёки и, медленно выпуская воздух, произнёс:
– Ну и дела…
На его лице на мгновение отразилось неподдельное, почти злорадное удовлетворение.
– Прости, – он покачал головой, – но соболезнований от меня ты не дождешься. Слишком много крови он мне попортил.
Немного придя в себя, он скомандовал важным голосом, будто собирая отряд для ответственной миссии:
– Пацаньё! За мной, в спальню, доставайте-ка свой стратегический конструктор!
И уже на ходу, через плечо бросил Поле с подмигиванием:
– Ради такого дела освобождаю тебя от всех мирских забот аж до самых выходных.
Поля благодарно посмотрела ему вслед, и в ту же секунду её палец уже набирал номер Феди.
– И снова здрасьте, – начала она с привычной лёгкой иронией, растягивая слова. – Фёдор, я тут про Пал Палыча вспомнила. Скажи, а что у него за туманные дела с Гуру водились?
Ответ последовал не сразу, голос у Феди стал какой-то чужой и натянутый:
– Полина, что-то ты очень много вопросов задаёшь. Я тебе не справочное бюро «Всё про Гуру», да и работаю уже в другом месте. И вообще, есть темы, которые по телефону не обсуждают.
По его тону Полина поняла, что пережала, действуя с позиции стервозной старой приятельницы. Нужно было менять тактику. Она кокетливо кашлянула, чтобы голос стал на пару тонов ниже, и заговорила с бархатистой нежностью, почти мурлыкая в трубку:
– Феодор, милый. Ну помоги ты мне. Я же понимаю, что такая информация дорогого стоит. Как насчёт того, чтобы обсудить это за хорошим стейком с бутылочкой выдержанного вина… – не дождавшись ответа, она, играя растерянность, продолжила, – и… что ещё-то? Подскажи, цветы тебе, наверное, не нужны?