Страница 14 из 30
Воздух в квартире пах кем-то чужим, в гостиной возле рабочего стола валялись бумаги и книги, ящики были вывернуты, дверцы шкафов распахнуты, а на полу беспорядочными цветными островками валялись вещи. Под грузом нарастающих догадок Полина в изнеможении опустилась на диван и почувствовала, как спина покрывается испариной. Почти машинально она достала телефон и палец сам нашел номер Феди. Тот, похоже, только и ждал её звонка, трубку он взял после первого же гудка.
– Полина, что, они уже у тебя? – его голос противно дрожал, срываясь на фальцет. По долгому молчанию он понял, что не ошибся. – Пойми, когда два бугая прижимают… Ну да, я сказал, что одна флешка у тебя. Да отдай ты им её и всё!
В ушах у Полины зазвенело, и комната словно поплыла перед глазами.
– Ты только обо мне сказал? – спросила Полина, и собственный голос показался ей чужим.
– Так они и документами интересовались! Мне пришлось об Алёне рассказать. Федя громко сглотнул и быстро продолжил, словно боялся, что она спросит что-то ещё:
– Но ты не беспокойся. Всё отдадите и проблема закрыта.
Полина не стала ничего отвечать, она положила телефон на колени и бесцельным взглядом уставилась в хаос квартиры.
Пока она разговаривала, близнецы исчезли из поля её зрения, вдруг из глубины квартиры со стороны спальни донесся испуганный тонкий голос: – Мама!
Полина вскочила и бросилась в спальню. Эти несколько шагов по коридору показались ей бесконечным марафоном. Сердце колотилось где-то в горле. Войдя, она увидела как младший, вытянув губы, держал во рту пальчик, а старший, обнимая, успокаивал его. Малыши сидели на полу в окружении опрокинутых баночек с кремами и разлитых лосьонов, образующих
маслянистые лужицы на паркете.
Полина подскочила, схватила ручку ребёнка и увидела красный след от
пореза. Она выдохнула скорее от облегчения – материнское воображение рисовало ей самые страшные картины.
В проёме возникла фигура Мусика. Он стоял, опершись о косяк, и на удивление спокойно произнёс:
– Спасибо бабушке за декабристов. Хорошо, что никого дома не было.
Немного придя в себя, Полина обработала пальчик малыша и стала на автомате собирать вещи, пытаясь механическим действием отвлечься от случившегося. Её взгляд, скользя по разбросанному хламу, наткнулся на что-то чужое. На полу рядом с её коробочками лежала раскрытая незнакомая розовая косметичка. Из неё вызывающе чернел кусочек чего-то кружевного.
Полина будто в замедленной съёмке опустилась и взяла дрожащими руками сумочку. Она начала перебирать содержимое, двумя пальцами вытащила пояс для чулок. Затем – сами чулки в ажурную сеточку. После минутного ступора она поднялась и подошла к мужу.
Молча раскрыла ладонь и поставила на неё розовую сумочку, демонстрируя вещественные доказательства.
– Муслим! – выдохнула Полина. Она так называла его крайне редко, только в моменты отчуждения. Дело в том, что для светлокожего блондина с ясными серыми глазами это имя не подходило никак. Он был жертвой маминой платонической любви к знаменитому певицу и сам терпеть не мог это имя.
Мусик стоял и тупо смотрел на косметичку, по его лицу медленно растекался густой румянец. – Надеюсь, это не твоя личная атрибутика для БДСМ?
Даже в этой ситуации Полина не смогла сдержаться от иронии.
Мусик со вздохом проронил:
– Отличная идея для отмазки.
– Только не произноси пошлую фразу: «Это не то, что ты подумала», – Полина посмотрела ему прямо в глаза.
– Как раз это именно то, что ты подумала, – придя в себя, произнёс муж, – только со сдвигом во времени. Это было, когда ты уходила.
Полина отвела взгляд и со словами: – Видимо, здесь искали не это;– протянула косметичку Мусику.