Страница 58 из 79
— Хватит. Граф Подберезный, ваш сын и его друзья проиграли по регламенту. Я фиксирую техническую победу графа Демидова во всех трёх дуэлях. Согласно кодексу, проигравшая сторона обязана публично признать свою неправоту и выплатить компенсацию за оскорбление чести. Размер компенсации определяет вызывающая сторона.
Он посмотрел на меня.
— Демидов? Твое слово!
Я задумался всего на секунду.
— Публичное извинение перед Анной. Завтра. Здесь, в Академии, перед всем курсом. И по миллиону золотых рублей в пользу моего рода до конца этой недели. За каждый вызов. Итого три миллиона. Если откажутся — я буду считать, что они продолжают оскорблять мою невесту, и вызову уже самих глав родов.
Поверенный издал какой-то жалобный звук. Граф Подберезный побагровел так, что я на секунду испугался, как бы у него удар не случился прямо здесь.
— Это грабёж!
— Это цена за то, что ваш сын назвал мою невесту шлюхой при свидетелях, — спокойно ответил я. — Можете считать, что я ещё мягко обошёлся. Всего то три миллиона за жизнь одного урода, не следящего за свои языком, в компанию еще с двумя недоумками.
Резников тихо хмыкнул в усы.
— У меня нет таких денег! — Мрачно сказал Подберезный.
— А это мои проблемы⁈ — Удивился я. — Ваш поверенный только что предъявил бумаги о том, что рода Рязанова и Никиморова доверяют вам вести их дела в части касательно дуэли. Вот и решайте. Точнее платите.
— Ты специально называешь неподъемную сумму, щенок!
— И что? — Я усмехнулся. — Если нет денег, продавайте свои земли и предприятия. Я более чем уверен, что нужную сумму можно добыть в указанные сроки, а если нет…
Я повернулся к Рудому.
— Что делать если должник не выплатит вовремя долг?
— Если сторона которой должны не идет на отсрочку… — протянул ректор и вопросительно посмотрел на меня.
— Не идет, — я отрицательно покачал головой.
— Тогда дело передается на рассмотрение дворянского приказа. Как правило истцу сразу выплачивается долг, после чего имущество ответчика распродается.
— Ну вот, — деланно обрадовался я. — Есть же варианты!
Рудой кивнул.
— Решение принято. Граф, у вас есть сутки, чтобы обеспечить выполнение условий. Если к завтрашнему вечеру извинения не будут принесены, а деньги до конца недели не поступят на счёт рода Демидовых, я лично передам дело в дворянский суд чести. С рекомендацией признать род Подберезных нарушившим кодекс и подать прошение его императорскому величеству на лишении титула.
Старикашка молча кивнул и начал собирать бумаги дрожащими руками. Граф ещё пытался что-то сказать, но Резников уже поднялся и сделал шаг к двери.
— Всё. Расходимся. Александр Львович, если ещё что-то понадобится — вы знаете, где меня найти.
Мы вышли из кабинета почти одновременно. В коридоре Аня молча взяла меня под руку. Лена за другую, и я чувствовал, как она вся напряжена.
— Молодые люди, — повернулся к нам Резников. — после занятий мы с Алевтиной Петровной ждем вас на полигоне. Не опаздывайте!
— Конечно, Олег Федорович, — я склонял голову. — Обязательно будем. Будем вовремя!
Он усмехнулся и пошел к лестнице.
Следом из кабинета вышли, аккуратно притворив двери, Карамзин и Силаковский.
Княжич задумчивым взглядом проводил фигуру Резникова и вопросительно посмотрел на меня.
— Очень интересно! Тирский Палач назвал тебя своим учеником? Это правда?
— Ты же слышал, — меланхолично пожал я плечами.
— Слышал. Да. — Он еще раз посмотрел в сторону лестницы. — Если ты у него личный ученик, то значит все не так безнадежно с практикой в пустошах.
Ага. Это он еще не знает про Лену и Аню. Хотя Аня, к счастью, на практику не поедет.
— Приглашение поужинать и поговорить в силе! Надеюсь прийдешь.
Он крепко пожал мне руку и удалился.
Я проводил взглядом Карамзина, пока его широкая спина не скрылась за поворотом ступеней. Силаковский ещё секунду потоптался рядом, явно желая что-то добавить, но в итоге только хлопнул меня по плечу и тоже ушёл — видимо, на занятие к Свиридову опаздывать не хотел.
Мы остались втроём.
Аня всё ещё держала меня за руку. Пальцы у неё были чуть холоднее обычного. Лена молчала, но я чувствовал, как она внимательно смотрит на меня краем глаза.
— Три миллиона, — тихо произнесла Аня. — Ты серьёзно?
— Абсолютно, — ответил я. — Если бы я попросил, скажем, триста тысяч, они бы заплатили и забыли. А так будут помнить. И другие тоже будут помнить. В следующий раз, прежде чем открывать свой поганый рот рядом с тобой, подумают трижды.
Лена хмыкнула.
— На самом-то деле есть одна простая истина. Если хочешь, чтобы тебя оставили в покое в этом мире — нельзя просто защищаться. Нужно делать так, чтобы защищаться от тебя было слишком дорого.
— А если не заплатят?
Я насмешливо посмотрел в глаза девушки. Заплатят. Куда они денутся. Срежиссированный спектакль здесь был виден с самого начала. От камерного выступления трех говнюков, до всплакнувшего графа под дверями лазарета Академии. Единственно… Они что, серьезно хотели меня подвести под дуэль с Орловым? Ну, ладно, Подберезный хотел, да. По его… кхм… широкому лицу видно, что, если бы за отсутствие мыслительных процессов давали медали, у него был бы уже целая грудь была в орденах. А вот что хотели кукловоды, которые дергали его за ниточки? Сомневаюсь, что они не знали, что ректор меня в обиду просто так не даст. Тогда что? Проба на зуб для выяснения чего можно, а чего нельзя? Похоже. И для этих кукловодов без разницы, чтобы я забрал бы жизни этих пацанов, что забрал бы деньги. Надеюсь, деньги это для них побольнее. Хотя деньги-то не их.
Здоровая паранойя теперь наше все. Ненавижу политику.
За этим раздумьем, мы спустились на первый этаж. Судя по часам, за всеми этими дуэльными разборками подошло время обеда. Пока мы шли по коридору раздался удар колокола. Студенты, попадавшиеся навстречу, торопливо уступали дорогу и старались не встречаться взглядом. Едва ли слухи, о том, чем окончилась драка просочились. Хотя, я по собственному опыту знаю, что слухи быстрее крыс в канализации. Что знают двое — знают все. Это, к сожалению — аксиома. Тем более ни с Карамзина, ни со Силаковского я не брал слово молчать, а значит к вечеру вся Академия будет знать, что Демидов не только выжил после дуэли с Дудкой и «убийства» Старского, но ещё и выжал из Подберезных три миллиона золотом.
Именно так.
Наказание должно было быть красивым, громким и показательным. Все так, как я и хотел.