Страница 83 из 84
– Это пройдет, – проронила Анна Яковлевна, угадав эту боль. – Ладно. Сейчас не о том речь.
– О чем же?
Женщина, потянувшись, из ящика стола достала бумажные листы. Положив их перед собой и посмотрев на Сергея, чисто по-бабьи вздохнула. Поделилась накопившейся усталостью:
– Я ведь здесь уже сутки как белка в колесе кручусь. Пока ты в поезде ехал, всех своих оболдуев на уши поставила. Этим утром досконально знала, под каким именем тебе работать пришлось. Когда про катастрофу с самолетом по радио передали, сначала не поверила. Заставила подробности узнать. Стрешневых знала лично. – Помотала головой, на немой вопрос собеседника. – Нет. Они оба обычные люди. Когда в этой Москве приходится появляться, со многими представителями высшего света контактируешь. А тут еще такие события… Да! Так я к чему? Случившаяся катастрофа пересеклась с нашими интересами.
Сергей поинтересовался:
– Так, может, это кто-то из ваших их убрал?
– Дурак! Приказа такого не было. Но интерес был. Вот я и поинтересовалась…
Пересунула листы на его сторону стола. Приказала:
– Читай. Вслух читай!
Перевернул бумаги текстом к себе, впился глазами в заглавие. «Завещание». Ну-ну…
– «Во имя Отца и Сына и Святаго Духа, аминь! Тысяча девятьсот пятьдесят девятого года, февраля седьмого дня, граф Дмитрий Тобольский-Стрешнев, сын Олегов, рассуждая о скоротечности человеческой жизни, того ради пишу сие завещание в целом уме и в светлой памяти, и по силе состоявшихся пунктов, и по сему моему завещанию учиняю по себе наследниками супругу свою, Аглаю Тобольскую-Стрешневу, в девичестве Юрьеву…»
Оторвавшись от бумаги, удивленно посмотрел на нынешнюю свою работодательницу.
– Да зачем вы мне это завещание в руки дали?
– Ты читай, читай.
– Гм!.. – продолжил: – «…мною признанного сына, Александра Бердышева, рожденного вне брака. Из недвижимого имения отдаю…»
Далее шло перечисление не хилого такого «куска пирога» в земельных участках, недвижимости, как городской, так и сельской, и денежных накоплениях. Короче, родитель Александра Бердышева при жизни не бедствовал. Но двойнику теперь это все наследие тоже до фонаря было. Что характерно, папаша фамильные драгоценности, все до последней бирюльки, жене оставлял. Любил видать!
Всю эту мешанину из перечислений читать Сергею надоело. К чему хитрая, кхе… уже не бабка, а красивая бабёнка клонит? Только лишь прерваться хотел, когда та его ободряюще подогнала:
– Скоро уже!
Ладно. Потерпит.
– «…Ежели по каким-либо причинам супруга моя скажется недееспособной, всё ей причитающееся наследство переходит к моим несовершеннолетним детям: Анне и Даниилу. До их совершеннолетия опекуном и финансовым распорядителем наследуемых денежных средств назначаю Александра Дмитриевича Бердышева и никого боле…» – затык, косой взгляд на официальную хозяйку планеты.
Спросил:
– Ему что, когда писулю эту составлял, солнышко голову напекло? Не понимал, что у молодого Бердышева в голове ветер гуляет?
Рязанцеву вспомнился взбалмошный Бердышев, в последние минуты его жизни. Доверить такому малолеток – это еще умудриться нужно.
Пожала плечами:
– Когда завещание составлял, граф был совершенно уверен, что чаша сия его как минимум еще лет на двадцать пять минует. Детей вставить нотариус посоветовал. Чего остановился? Читай.
– А надо?
– Да. Как девица красная! Уговаривать приходится, – посетовала беззлобно.
– «Так же в сём завещании объявляю волю старшему сыну своему. По старому обычаю христианскому и дедов наших, постановили мы с лучшим другом моим, Кондратием Валентиновичем Костроминым, дворянином, отставным полковником армейским, с которым мы войну всю в молодости прошли, деля невзгоды, кровь и радость победы, с общего согласия, чтобы дети наши, сиречь сын мой Александр и младшая дочка его Александра, когда в возраст войдет, сочетались браком, дабы потомство произвести во славу Божию и на благо Российской Империи. Чего я всем сердцем желаю и сына Александра к исполнению означенной моей воли обязываю…»
Замолчал, таращась на милую женщину, сидевшую за столом и удивительно напоминавшую прежнюю старуху.
«Чего хочет?»
– Скажи, в этой реальности тебя что-то смущает? – с кривой усмешкой спросила бабка, вернее молодая красивая женщина, в которую, если не знаешь ее прежнюю ипостась, как не фиг делать, влюбиться мог бы.
Ответил односложно:
– Всё!
С интересом посмотрела на Сергея, будто впервые видела. Заметила:
– Это не ответ. Поясни, чего ты не понял.
– Ладно. Я вот в школе неплохо учился и историю вроде бы знаю. Не забыл еще, что последнего Рюриковича Боря Годунов извел, потом сам сгинул. Династия Романовых на долгие сотни лет на престол села, пока и их не подвинули. И что? Попадаю сюда, а тут мешанина сплошная. И при этой мешанине Рюриковичи на престоле, а Москва сама на себя похожа. Даже метро имеется, но оно от идеала всего лишь в мелочах отличается. Питер есть, но он не столица, а губернский город. Провинция.
– И что?
– Такого быть не могло.
Главная хозяйка всех реальностей планеты усмехнулась.
– Хорошо. Объясню, коли непонятливый такой. В истории этого Мира в 1584 году умирает могущественный Иван Грозный, оставив после себя болезненного Федора и его младшего брата Дмитрия. Трон занял слабый Федор, который умирает в 98-м. Еще раньше, в 1591-м, при загадочных обстоятельствах умирает его младший брат. Так русский трон на время остался без Рюриковичей…
– У нас по-иному.