Страница 40 из 84
Осадила. Одним предложением юношеский максимализм стерла и на грешную землю опустила:
– Не вытащишь принцессу, у нас у всех билет в одну сторону окажется! На всё про всё у тебя десяток дней в запасе есть, да пару недель на саму операцию.
– А дальше?
– Дальше? Дальше, если ничего не получится, как ты любишь выражаться, кирдык планете настанет. Со сменой полюсов всё живое в разнос пойдет, – бабка усмехнулась, но глаза оставались совсем невеселыми.
Шагнула к столу. Усевшись в кресло, неожиданно приказала:
– Покажи руки.
Пожелание выполнил, как приказ, неукоснительно, вытянув руки перед собой ладонями вверх.
– В ладони свои посмотри.
Не понял:
– И-и?..
– В этих ладонях благополучие всего Мира заключено. Осознал?
– Ну, вы и скажете тоже!
– Так и есть. Теперь о главном. Подобный случай с покушением я не рассматривала, но страховку на что-то подобное предусмотрела. У меня в любой из реальностей, естественно, свои люди имеются. Как без них. Куда бы ты ни попал, телеграммой в основной московской газете дашь объявление следующего содержания, запоминай: «Молодому человеку возрастом 11 лет нужен учитель фехтования. Лиц, не имеющих положительных характеристик прежнего работодателя, просьба не беспокоить». Самому в Москву ездить необязательно. Светлая, скорее всего, находится неподалеку от места выхода в реальность. Не забудь адрес написать, где агента ждать будешь. Это если параллельный мир отстает от современности. Если реальность имеет интернет, – положила перед Сергеем квадратик толстой вощёной бумаги с электронным адресом почты, – запоминай.
Сергей без труда занес в память ряд символов и цифр. Кивнул. Заверил старушку:
– Запомнил.
– Молодец. Текст следующий: «Дорогой Михаил! Прими искренние соболезнования в связи с кончиной дяди, Петра Андреевича. Крепись, старина. Прости, что долго не писал. Надеюсь, что с Ириной всё в порядке. Целуй дочку от меня. Она, наверное, уже совсем большая. Если будешь в наших местах, то (дальше указываешь город, место и время). Твой Евгений». От текста не отступать, имена не путать.
– Угу.
– Если перепутаешь, могут вызов и не воспринять…
– Да понял я, понял! Верить-то тому, кто придет, можно?
– А ты присмотрись сначала. Потом уж задачу ставь.
– Ясно. Выдвигаться когда?
– А вот завтра с утра Максим за тобой заедет.
– Это…
– Да. Он тебя сюда и привел.
Поморщился:
– Нет. Я не о том. Почему завтра? Почему не сегодня?
– Что, как тот конь копытом бьешь, в бой рвешься? – усмехнулась, правда, не слишком весело, пояснила: – Вычислили, что дверь в активной фазе будет лишь завтра, да и то в определенное, ограниченное рамками время. Пропустит лишь одного смертного и тут же закроется. Такое ощущение, что неизвестная сволочь посмеяться желала и такую изощренную программу выставила…
Неугомонная старуха своим дальнейшим инструктажем всю плешь проела и отпустила Сергея, только когда за окном ощутимо стемнело.
Сама старуха в это время стояла у окна и, пялясь во тьму позднего вечера, размышляла. То, что произошло в подконтрольном ей пространстве Вселенной, могло бы и не случиться, но после смерти Оракула она как слепая стала. И ведь теперь глаза обрести получится не скоро, если, конечно, получится. Не верила, что к его смерти не приложили руку Падшие, они же могут помешать обрести и нового ясновидца. Оракула невозможно обмануть, ведь ростки будущего уже существуют в настоящем, здесь и сейчас, равно как плоды прошлого…
* * *
До дома Рязанцев добрался быстро. Уже перед сном позвонил Олегу, вкратце обрисовал ему картину с предстоящим вояжем не пойми куда и вряд ли с положительным результатом. В себе сомневался и, чего греха таить, просто боялся смены реальностей. В напутствии услышал:
– О грядущей катастрофе знаю. Брат, ты уж постарайся. Найди девку, иначе нам всем солоно придется.
«И этот туда же!» – шалая мысль промелькнула.
В расстроенных чувствах, связанных с неизвестностью в своей судьбе, буркнул:
– Я постараюсь.
– Вот-вот! Теперь о переходе… Червоточина – она всегда ненадежна, а потому, прежде чем в нее сунешься, посиди у входа в нее, подумай. В путь с собой лишнего ничего не бери, особенно оружия. Войдешь – в свое направление верь, даже если не понимаешь пока, куда двигаешься, не отвлекайся на соблазны. Интуиции доверяй. Она не магия, всегда с тобой присутствует. Когда поиск начнешь, оставь привычные опоры и логику и действуй, не сиди сиднем. В твоем уроке выражение «волка ноги кормят» – не пустой набор слов. Надеюсь, свидимся еще.
Планета РХ-1175.12, Земля, реальность № 186.
За полтора десятка лет до разворачивающихся событий
П
римарха Ордена Непрощённых Тасию срочным порядком вызвали к одру умирающей. Воспользовавшись Переходом экстренного вмешательства, добралась на место очень быстро, но… опоздала. Оракул умирала и сама прекрасно знала об этом. Легкая ироничная улыбка тронула губы умирающей. Внешне молодая женщина, разметавшая по подушке пряди густых темных волос, прожила долгую жизнь, исчислявшуюся не одной сотней лет, и теперь смотрелась беспомощным организмом. Уход Оракула, большая потеря для Ордена. Оракулы – товар штучный и рождаются слишком редко. Два раза продлевали жизнь фармпрепаратом, третьего раза не будет. Эликсир не подействует. Оракул всего лишь человек. Она обычная смертная, имеющая дар предвидения.
Наморщила лоб, стирая улыбку с лица.
– Подойди, – с губ умирающей почти беззвучно сорвалось слово, но Тасия различила, услышала его.
Приблизилась. Наклонилась к устам Оракула.
– Пятьдесят четвертая реальность… – захлебнувшись воздухом, пересилив себя, выдохнула слова.
– Говори! – поторопила Примарх. – Слушаю тебя!
– Город Боровск, – торопилась, боялась не успеть. – Рождение нового Оракула.
– Как я его узнаю? Имя-а!?
Не выдержав наступившего молчания, отстранилась. Попыталась взглядом убедиться, жива ли смертная. Слава Создателям, жива пока.
– Н-нет! – отдышалась, пристально глядя в глаза патронессы, смогла продолжить та. – Всё о нем даже для меня пеленой тумана скрыто. Найти его сможет посредник, рожденный в последние минуты этого, уходящего года. Падшие о его рождении тоже знать будут…
– Как его узнать?
– Мать при родах умрет. А-а-а… – из груди полный боли стон прорвался, может быть от того, что сама уже ничего сделать была не способна.