Мизгирь

— Не догонишь! Не поймаешь! Не… — дико взвизгнув, она дернула пальчиками завязки на мешочке и понеслась обратно к домам.

Дуня не сразу поняла, чем вызвана паника крошечной помощницы. И лишь когда развернулась — увидела плавно парящего в небе огромного сокола. Грани на охватывающей его лапу полоске браслета переливались в лунном свете золотыми бликами. Некоторое время Дуня зачарованно любовалась их блеском.

Сокол направлялся прямо к ней, и, спохватившись, Дуня понеслась прочь от деревни. В голове билась лишь одна мысль о том, что нужно увести колдуна подальше от Замошья, дать время мышухе рассыпать порошок.

Только бы малютка не вздумала броситься ей на помощь! Только бы не полетела вслед за ними!

Дуня повернула в сторону леса, а в голове вкрадчиво пропело:

— Куда бежишь, глупая? Зачем бежишь? Все уже решено. Ты моя… моя… добыча…

Сокол не спешил ее догонять, забавлялся Дуниным страхом. Но постепенно гонка ему надоела, он начал злиться и звереть.

Дуня не видела, как характерник взмыл вверх. Как оказавшись над ней, сложил серповидные крылья, приготовившись атаковать.

Ее спас инстинкт или ведьмовское везение — в последнюю секунду Дуня почувствовала близкую опасность и успела шарахнуться в сторону.

— Скриии-ии-скриии… — недовольно прокричал сокол, нагоняя. Нацелившись на заветное перо — наклонился, рванул!

В этот раз увернуться не получилось, и несколько перьев из хвоста осталось в клюве преследователя.

Закаркав от боли, Дуня метнулась в одну сторону, потом в другую.

Нужно было срочно придумать что-то, но в голове лишь насмешливо шептало:

— Не уйдешь, веточка. Скриии-ии… Догоню… скриии-ии… изомну… скриии-ии… поломаю…

Сокол снова нагнал, спикировал, рванул очередное перо.

Захлебнувшись воздухом, Дуня-ворона беспомощно закружилась.

— Веточка… ветка… тебе ли со мной тягаться, глупая ведьма! — слова продирали, жалили осами, впивались тысячью иголок.

— Это не про меня! Не про меня! Это не я… — пыталась отбиться от них Дуня. — Я… я ворона-ворона-ворона! ВОРОНА!

— Скриии-ии… глупая ветка… скриии-ии… не уйдешь, скриии… будешь моей!..

— Даже не надейся! — когда сокол в очередной раз навис над ней, Дуня подалась к нему, яростно прищипнув за брюхо.

Не дав опомниться, отчаянно замолотила крыльями и стала набирать высоту. В какой-то момент оказавшись над своим преследователем, камнем рухнула на него и изо всех сил долбанула по голове.

В клюве что-то затрещало.

Почти ослепшая от боли Дуня почувствовала солоноватый вкус крови и стала падать.

Уже у самой земли ей удалось зайти на вираж и выровняться в полете. Характерник не отставал, и Дуня зигзагами понеслась к деревьям, надеясь затеряться в кронах.

Заходясь негодующим криком, сокол догнал, бросился, ударил когтистыми лапами в спину.

Мир снова взорвался болью, и Дуня рухнула в самую гущу кустов.

Страх не позволил ей лежать — погнал через сучки и ветки, сквозь толщу скопившегося за годы опада. Дуня продиралась вперед почти вслепую и не заметила разверзшуюся под лапами пустоту. Ступив в нее, даже не успела взмахнуть крыльями — и начала падать в глухую, кажущуюся бесконечной тьму.