Мизгирь

В мутной влажной духоте чирикало и топотало — пока баенница нахлестывала Дуню дубовым веником, жиганята играли угольками. И лишь после того, как банник прикрикнул на малявок — все угомонились и занялись Дуниными волосами.

Так хорошо было лежать, не думая ни о чем, ощущая приятные похлопывания веника и мягкие прикосновения к голове. Боль, затаившаяся в виске, полностью прошла. Дуня расслабилась и задремала.

Из бани сонную, ее перенес Хавроний. Дуня хотела было сразу отправиться спать, но помощники ее забросали вопросами. Пришлось вкратце поведать им о своих приключениях в прошлом.

Весело трещала печка, уютно горели свечи на подоконнике. Все внимали Дуне, затаив дыхание. И только Звездочка металась от стола к печке и причитала, что «яйца по соседям раздали, что молоко все мышуха выпила, что мясца не запасли. И теперь хозяюшку нечем угощать».

— Только кружка молока и осталась, и до утренней дойки еще сколько ждать! А хозяюшке молоко требуется. Оттянуть нехорошее.

— Мне хватит и кружки, — попыталась успокоить ее Дуня. — Не суетись. Присядь.

Но кикимора будто не услышала ее и с еще большим рвением принялась выбивать в миске тесто.

Поликарп Иваныч со вздохом принялся помогать — прополоскал в тазу огромную охапку зеленой травы, которую притащил Хавроний. Мышуха придирчиво наблюдала за процессом, с аппетитом похрустывая сочным стебельком.

— Лепешки испеку, хозяюшка. Пошинкую травку, присолю да в начинку отправлю. Как станешь кушать — маслица туда положим. Вкусно должно получиться.

— У тебя все вкусно получается. Не суетись! — повторила Дуня и счастливо вздохнула. — Не могу поверить, что я дома! Дома! Наконец-то!

— Дома, хозяюшка! Мою лепешечку съешь — и сразу поверишь! Я тесто простое сделала: на муке да воде. Присолила немного. Потерпи чуточек, сейчас все будет…

Прислонившись к стене, Дуня расслабленно наблюдала с лавочки как кикимора ловко вымешивает тугой колобок теста. Хавроний тем временем принялся нарезать траву, но Звездочка прикрикнула, что все сделает сама, и они едва не поругались из-за этого.

Чтобы отвлечь их от споров, Дуня спросила, какую траву собрали для начинки, и Хавроний с готовностью начал перечислять:

— Крапиву молодую за околицей нарвал, к ней — стебли дикого чеснока, листья одуванчика, и уже у Панасовны — свекольную ботву…

— Шустра наша Панасовна! — Марыська не отходила от Дуни. — Сохранила несколько свеколок, и как снег сошел — в землю повтыкала. Вот они ботву и выпустили. Да так быстро в рост пошла! Потому что Панасовна слово знает. Листочек к листочку, и цвет красивый. Надкусишь — хрустит!

— Хрустит, — подтвердила мышуха, вгрызаясь в очередной стебелёк.

— А еще, хозяюшка, в деревню шишкунья приходила. И надо бы от нее заговор прочитать. Аглайка было попробовала, но не помогло. Ипатьевны шишкунью возле своего дома видали. Как бы кого из них не увела! Ты уж постарайся, отвадь ее от Замошья!

— Объясни сначала — кто такая эта шишкунья?

— Дак шишкунья и есть. Вроде травницы она. Особняком в лесу проживает. С лешаком знается.

— И что ей у нас нужно?

— Так говорю же — рыскает. Хочет кого-нибудь за собой сманить. И к лешаку привести. Он весной женихается, девок высматривает. А шишкунья ему в том пособляет.

— Зачем ей?

— Как зачем, хозяюшка⁈ — Марыська взмахнула коротким хвостишкой. — Лешак за то ей лучшие места откроет, где травы хоронятся! Поможет такие найти, которые людскому глазу недоступны. Кстати, тебе бы тоже за травками сходить! Перед цветом самая полезность в них. Так что поведу тебя в лес, наберем, засушим, запасемся. Хорошо бы излишку заготовить, чтобы желающим после продавать. И им польза. И нам выгода. Что думаешь об этом, хозяюшка?

Дуня сонно кивала и улыбалась. Звездочка с негромким стуком раскатывала шарики теста в тонкие пласты. Накладывала поверх гору сочной начинки, прищепляла края, прокатывала сверху. Поликарп Иваныч перекладывал лепешки на горячую сковороду, прихлопывал ладонью, кряхтел довольно. Мышуха принюхивалась и причмокивала. Хавроний нетерпеливо подкрякивал. И никто из них не предполагал, что совсем скоро в Замошье случится новая напасть.