Страница 48 из 72
От этой мысли мне стало не по себе. К тому же я не знал, что монстр сделал с теми людьми: убил или.. съел?
Был только один способ выяснить это — порыться в его мозгах.
Я выключил душ, вытерся махровым полотенцем и, натянув легкую летнюю пижаму, спустился на первый этаж.
— Ты куда собрался? Ложись спать, а то на тебя больно смотреть, — строго сказал дед.
Мы столкнулись у входной двери.
— Мне нужно кое-что посмотреть. Я быстро, — заверил я и выбежал на улицу.
В это время Митя как раз открывал амбар. Возле его ног стояли два ведра воды.
— Не заходи! — крикнул я и поспешил к нему.
— Только воды хотел ему налить, — Митя удивленно посмотрел на меня.
— Я сам налью.
Схватив ведро с водой, я зашел в амбар и открыл дверь клетки. Теневик приподнял голову и посмотрел на меня своими небесно-голубыми глазами, которые сейчас мне казались зловещими и ледяными.
Я запер за собой клетку, опустился напротив монстра и закрыл глаза. Мне понадобилось достаточно много времени, чтобы проникнуть в его сознание, так как я никак не мог расслабиться и освободить голову от навязчивых мыслей. Когда мне это все же удалось, я увидел все, что видел монстр.
Оказалось, что он видит совсем не так, как мы. Все живое светилось оранжевым огнем. Он не различал лиц, только ауру и запах человека. Так он отделял меня от других.
«Перемотав» его память назад, я увидел, что он сделал с бандитами, которые напали на нас. Первого он просто придушил, навалившись на него всей массой. А на второго сначала использовал артефакт «Оглушительный рев», потом схватил за ногу, поднял на высокое дерево и оттуда скинул на землю. Умер он или нет, монстр не знал, так как услышал меня и побежал со всех ног.
Кстати, насчет смерти первого, я тоже был не уверен. Скорее всего, он просто был без сознания. Проверять, так это или нет, я не собирался. Это уже работа полиции. Я и так сделал за них почти всю работу.
Удостоверившись в том, что теневик не попробовал человеческой крови, я немного успокоился. Погладив его по черной морде, налил в корыто воды и вышел из амбара.
— Дмитрий Иванович, все хорошо? — осторожно спросил Митя.
— Да, все в порядке. Я видел тебя с Ниной. Вы подружились?
Мы вместе двинулись в сторону дома. Митя не сразу нашелся, что ответить, и густо покраснел.
— Она хорошая.. Ей понравился Полкан. Мы только о нем и говорим, — наконец смущенно выдал он.
— Это хорошо. Хоть что-то вас объединяет.
Парень кивнул, но больше ничего не стал рассказывать.
Вернувшись в дом, я поставил будильник на восемь вечера и завалился спать. Мне показалось, что только закрыл глаза, как будильник уже прозвенел. Я нехотя сел, спустил ноги с кровати и потер сонные глаза. На улице уже было темно, поэтому первым порывом было вновь забраться под одеяло и проспать до утра, но тут я вспомнил о том, что это возможно последний шанс еще раз поучаствовать на теневой арене.
Переодевшись в темно-серый костюм, в котором я обычно ходил с дедом на охоту, я спустился в столовую. Как оказалось, дед уже поужинал и сопел на диване в гостиной, накрывшись газетой.
— Дмитрий Иванович, ужинать будете? Курочка запеченная осталась, — предложила Клавдия, когда я зашел на кухню.
— Да, давай курочку, — кивнул я и опустился на табуретку.
Кухарка быстро накрыла передо мной стол и добавила углей в самовар. Валера сидел напротив и полировал серебряные ложки и вилки.
— Что за праздник намечается? К чему готовишься? — спросил я и кивнул на аккуратно разложенные на белоснежном полотенце сияющие ложки.
— Так, у Харитона Афанасьевича скоро именины. Его Благородие сказал, что позовет друзей.
— Именины? А сегодня какое число? — напрягся я.
— Двадцать второе уже.
— Фух-х-х, хорошо, что напомнил, а то я совсем забыл.
Валера дотер последнюю ложку, сложил все приборы в деревянную коробку и предложил мне чего-нибудь выпить. Я отказался, так как нужно было ехать на теневую арену, а там нужна светлая голова.
Поблагодарив за вкусный ужин, я вышел на улицу и двинулся к амбару. Митя неподалеку пытался дрессировать Полкана, но плюшевый щенок лишь лез к нему поластиться и совершенно не понимал, чего от него хотят.
— Дмитрий Иванович, у меня ничего не получается, — пожаловался он. — Научите меня, как правильно дрессировать.
Я подошел к ним, опустился на корточки и погладил щенка, который тут же начал вертеть хвостом и лезть мне на колени.
— Мне кажется, он еще маловат для дрессировки. Пусть подрастет. Ему сейчас главное — хорошо есть и вволю бегать. А потом я тебя научу всему и сам тоже займусь дрессировкой.
— Правда? Спасибочки! — Митя расплылся в улыбке.
Я вывел прицеп генерала с его двора, прицепил его к машине и пошел за теневиком. Когда шли с ним к воротам, на крыльце появился дед.
— Дима, ты куда собрался?
— Туда, — неопределенно махнул я рукой.
— А, может, не надо? Боюсь, ничем хорошим это не закончится, — с тревогой в голосе произнес он. — Не нравится мне все это.
— Все будет хорошо. Не переживай.
Увидев клетку, теневик воодушевился, ускорился и в нетерпении закружился у прицепа. Я запустил его в клетку и сел в машину. Дед все еще стоял на крыльце и не сводил с меня встревоженного взгляда.
— Это последний раз. Обещаю, — вполголоса сказал я, завел двигатель и медленно поехал по узкой проселочной дороге в сторону города.
* * *
Когда подъехал к теневой арене, то с облегчением выдохнул. Всю дорогу я был на взводе, думая, что мои сослуживцы уже успели добраться до него. Однако все было, как прежде.
Множество машин было припарковано на поляне, а из здания арены доносился яростный рев и восторженные крики толпы. Я вышел из машины и подошел к двери. Охранники узнали меня, но все равно потребовали пропуск. Я заверил, что мой пропуск находится у графа Толстого и назвал свой псевдоним. Один из охранников сбегал к киоску и вскоре вернулся, подтвердив, что новый пропуск уже изготовлен, но пока без фотографии. Меня пропустили, но с условием, что в следующий раз я обязательно продемонстрирую его.
Я прошел внутрь и увидел, что на ринге сражаются два гиганта. Один из них был весь в крови, но продолжал атаковать, не обращая внимания на рваные раны, которые покрывали все его тело. Наверняка на нем был артефакт, который поддерживал его в таком состоянии, иначе он бы уже давно сдался или испуганно бегал от противника, который продолжал кромсать его железной челюстью и двойными железными когтями.