Страница 68 из 309
Я вдруг вспомнила язычников – то, что они сотворили со мной его руками. И, может быть, впервые подумала именно так.
Они
сотворили. Все те бесконечные дни на борту «Каролины Квин» я постоянно возвращалась мыслями к произошедшему, но ни разу не усомнилась, что у него тогда был выбор. Не усомнилась и сейчас – просто вдруг поняла, что сделанный им выбор был правильным.
Тяжелый влажный снег холодил ноги. Я заставила себя подняться. Долго смотрела в ту сторону, где за венами черных стволов, за блеклым, как кожа покойника, снегом билось затихающее сердце нашего пристанища.
А потом отвернулась и побрела прочь от базы.
Каждый шаг давался с трудом – не только из-за усталости. Больше всего на меня давило одиночество. Вечность назад мы тоже так шли – по колено в снегу, измученные, голодные. Но мы были друг у друга, и перед нами стояла цель. А сейчас у меня не осталось ни того ни другого.
Я механически переставляла ноги, то и дело замирая у очередного ствола. Оглядывалась, но позади лишь сгущалась темнота. Жадная, ненасытная темнота, поглотившая все, что было мне дорого. База оставалась все дальше – чужая, недружелюбная, но именно там, в сердце этой колючей враждебности, мы нашли приют. И я даже на секунду поверила, что он может стать постоянным.
Тьма сгущалась, а моя надежда осыпалась хрупким инеем.
И мне почему-то очень хотелось тоже шагнуть туда, в эту тьму, – развернуться и броситься бежать обратно, прямо в разверстую пасть. Как будто сейчас я шла в неверном направлении. Это чувство было настолько сильным, что ощущалось почти физически, – я словно преодолевала сопротивление натянутой резиновой петли, и с каждым шагом петля натягивалась все туже, а идти становилось все сложнее…
Но я упорно вышагивала вперед. Шла, потому что так просил он, – и потому что
для него
это было важно.
Над головой сверкали незнакомые созвездия – морозные узоры на чуждом небе. И порой, останавливаясь и ловя ртом густой от холода воздух, я бросала на них взгляд. Они тоже казались хрупкими, некоторые поблескивали едва различимо. Но я-то знала, что даже самая крохотная неуловимая звезда – колоссальное раскаленное солнце. И что хрупкость небесных узоров обманчива, так же как хрупкость моей надежды. Просто и на то, и на другое я смотрю издалека…