Страница 62 из 309
Я сжала поручни. Джи не шевелился. Не моргая, я всматривалась в застывшую фигуру, словно вплавленную в грязь, – как будто в глиняную форму залили алебастр, но неосторожный скульптор опрокинул в чан со смесью бутылку вина. Но так же нельзя, так нельзя… Я читала об этом, о старой технологии отливки фигур, и знаю, что в раствор не должно попасть ничего лишнего, иначе получится плохо… да, получится плохо… Нет, так нельзя… так нельзя!
– Правда, малышка?
Хлопок ладоней разбил остекленевший воздух. Сдвинулись внизу одинаковые силуэты, сомкнулись в круг. Синхронно поднялись руки…
Безобразные татуировки… Хаотичные темные пятна, уродливые лица, языческое безумие во взглядах…
Алебастрово-винная фигура вздрогнула. И на мраморном лице распахнулись черные глаза.
Джи повернул голову. И за секунду до того, как опустились занесенные кулаки, он подмигнул.
Неизбывная привычка насмехаться над всем, даже над собственной смертью, – она не подвела черноволосого выродка и тут. Это было невозможно, дико, неуместно, и я не могла смеяться вместе с ним. Я не могла плакать. Я не могла даже закрыть глаза, пока их не заслонила теплая ладонь.
Во имя Его огня…
Этот голос шептал мне в уши. Грязный, гнилой голос, пропитанный похотью и тленом. Голос самой гибели, бессмысленной и безжалостной жестокости. Голос смерти.
Не знаю, сколько я так простояла. Когда Тесла убрал руку, арену покидали последние солдаты. Темные пятна все так же покрывали их тела, но это были просто разводы грязи. Я обернулась, но вместо Улуу позади стоял Алва.
– Не забыть бы, – хлестнул оплеухой голос двойника, – распорядиться поставить на один прибор меньше.
Приступ тошноты заставил навалиться на перила. Я сглотнула мерзкий ком, перегнувшись вниз. Перед глазами плясали цветные круги.
Тяжелая ладонь легла на плечо. И мне не нужно было ловить взглядом эти пальцы, чтобы даже через одежду ощутить
другое
– недоброе – касание.
– А теперь, – горячий шепот обдал волной, – пора перекусить.