Страница 266 из 309
Глава 50
Вы муха или вода?
Секунду спустя мы лежали носами в снег. Впервые с момента гибели гексапода я пожалела, что с нами нет этой медлительной уродливой зверюги, этого удобного щита, под прикрытием которого мы могли бы подобраться к болотным людям поближе.
Дротики продолжали свистеть, но ложились вокруг – ни одна заостренная палка не вонзилась и в дюйме от нашего отряда. Словно кочевники вовсе не старались нас ранить.
– Они предупреждают. – Кажется, Флексу пришла в голову та же мысль. – Чтобы не приближались.
Однако очень скоро стало ясно, что кочевники предупреждают совсем не о том. Их дротики все так же сыпались в нас, но лишь справа и слева – как будто болотные люди не хотели, чтобы мы отклонялись от курса. Путь вперед оставался свободен.
– Приглашают, – сообразил Джи. – Эти ребята нас зовут.
Впрочем, «зовут» было не совсем верным определением. Скорее, настойчиво требуют. Едва мы, осторожно поднявшись и убедившись, что болотники не стремятся нас всех положить, попытались двинуться в сторону и обойти медлительное племя по широкой дуге, как направление дротиков изменилось. Очередной острый штырь вонзился в снег прямо у ботинка Джи, недвусмысленно намекая.
– Назойливые ребята, – пробормотал выродок, наклоняясь и поднимая искусно оструганную палку. – И не жалко им деревьев-то.
Болотникам явно было не жалко. Они продолжали метать в нас дротики, умудряясь при этом по-черепашьи продвигаться вперед. Нам ничего не оставалось, кроме как пойти следом: теперь дождь из заостренных палок закрывал и обратную дорогу. Джи сделал было попытку прицелиться в кочевников, но Флекс отвел его руку.
– Вот эти штуки, – поселенец указал на дротики, – окажутся в тебе раньше, чем ты нажмешь на спуск второй раз. – Флекс настойчиво стиснул ладонью ствол пистолета, вынуждая Джи опустить Спрингфилд. – И если тебе наплевать на такие вещи, то нам – нет. – Линзы поселенца угрожающе блеснули.
Мгновение помедлив, выродок кивнул и убрал оружие. Он мог бы играючи сбросить ладонь Флекса, мог бы сломать тому руку и даже шею и не заметить этого.
Но не все и не всегда решается силой.
Следуя странным «коридором», очерченным дротиками с обеих сторон, мы приблизились к кочевникам. Один из них, шедший в числе последних, приглашающе махал рукой, при этом не останавливаясь.
Флекс выкрикнул несколько слов на местном наречии, но болотник лишь пожал плечами. Поселенец чертыхнулся.
– Какой-то локальный диалект, значит. – Он пожевал губами, будто перебирая варианты, и вопросительно произнес: –
Tuule-e?.. Qaanaaq?..
Болотник вздрогнул и ответил что-то, звучащее набором бессмысленных рваных слогов. Таинственное
Tuule-e
повторилось среди них несколько раз.
– Они идут к Тууле, – нахмурившись, наконец перевел поселенец. – В Каанаак. То есть примерно туда же, куда и мы.
Подобное совпадение в первые минуты казалось счастливым. Но, когда мы подошли к болотникам вплотную, оно перестало выглядеть таковым.
Тот кочевник, который махал нам рукой, пристально оглядел каждого. Он был стар, очень стар – коричневую кожу избороздили глубокие морщины, как трещины в иссохшей земле. Этих морщин не могла скрыть даже маска – пергаментно-желтая, искусно вырезанная овальная личина, в прорезях которой блестели прищуренные темные глаза. Личину к носу пришпиливало несколько колец, вдетых в широкие, хищно раздувающиеся ноздри. Клочки выгоревших волос торчали на месте бровей, придавая маске комичное выражение. Вот только смеяться почему-то не хотелось.
Пронзительный взгляд старика на мгновение замер на мне, и я поежилась. Сжала руку в кулак, чтобы не отступить, – казалось, колючие глазки-буравчики протыкают меня насквозь и вот-вот из дыр польется кровь.
Старик отвернулся. Чалма на его голове накренилась, сползая. И, прежде чем иссохшая ладонь сумела ее поправить, я разглядела то, от чего все внутри покрылось льдом.
Пергаментная маска по краям была пришита к лицу. Грубые темные нитки местами вросли в плоть, вытягиваясь из нее, как жуткие тонкие щупальца. Там, где между стежками оставался зазор, проглядывала коричневая сморщенная кожа. А на аккуратно срезанных краях «маски» серели давно высохшие остатки жил.
Я согнулась пополам, задыхаясь от рвотных позывов. Сердце дико стучало, разгоняя кровь. Неужели опять?.. Снова безумные люди с сумасшедшими ритуалами, имеющими смысл лишь для одних – и навсегда переворачивающими жизнь других…
– Что… это… – кое-как удалось выговорить между спазмами.
– Понятия не имею! – огрызнулся побледневший Флекс.
– А стоило бы, – равнодушно заметил Джи. – Вдруг они эти маски срезают с пришлых – вроде нас.
Дикие, неуместные слова прозвучали как удар – болезненный, но вместе с тем отрезвляющий. В голове прояснилось. Выпрямившись, я сплюнула и заметила, что не буду против, если он станет первым в списке жертв. И ехидно поинтересовалась, отрастет ли у него кожа обратно.
– Не сразу, – спокойно ответил Джи. – Полегчало?
Я с удивлением обнаружила, что да. Спазмы действительно перестали сжимать горло, лишь где-то в груди остался мерзкий комок, о который билось перепуганное сердце.
Выродок, видимо и не ждавший ответа, удовлетворенно кивнул. Я стиснула зубы. Он снова меня переиграл.
Коричневокожий старик меж тем нетерпеливо щелкнул пальцами, напоминая, что нам тоже пора идти. Мы двинулись следом, нагоняя последних кочевников.
– Может, все-таки спросишь? – Откашлявшись, я перевела взгляд на Флекса. – Ты ведь говоришь с ними.
– Я понимаю с пятого на десятое. – Поселенец с трудом подстраивал свою размашистую походку под неторопливый шаг болотников. – Да и если бы знал диалект, это мало что изменило бы. Говорить на одном языке – еще не значит понимать друг друга.
На это мне было нечего возразить. Какое-то время мы шли молча. Я старалась не смотреть на старика. Тот, к счастью, намотал платок обратно, скрыв ужасные швы. И мне показалось, что в его влажно блестящих глазах, взглянувших на меня, мелькнуло понимание.
– Они что, и спят, и едят на ходу? – Тесла настороженно рассматривал кочевников. Те, кажется, были не против. Думаю, им было решительно наплевать, что мы делаем и о чем говорим, лишь бы тащились следом.
Флекс пожал плечами:
–
Immuattalik
– скрытное племя. Я видел их всего пару раз. В наших языках есть кое-что общее, но их диалект куда более архаичен. Наверное, он устарел еще до
supoortappa.