Страница 257 из 309
– А судьба вашего кровососущего приятеля тебя, стало быть, не интересует? Честно говоря, я был весьма удивлен, встретив его с вами. Видимо, на арене мои ребята плоховато старались.
– Он жив или нет?! – выкрикнула я. – Ничего не скажу, пока не увижу!..
Алва приподнял брови. Взял из поленницы щепку и бросил в камин. Сухое дерево ярко вспыхнуло, на миг осветив комнату.
Меня трясло. Внутри все горело – как будто я сама была такой щепкой. Взгляд не отрывался от лица Алвы, от его губ.
Скажи же… Скажи!
Губы дрогнули.
– Он жив и даже почти в порядке. – Двойник усмехнулся. – Моему золотку надо отдохнуть.
– Я хочу… увидеть его…
– Ц-ц-ц! – Алва покачал головой. – Тебе придется поверить мне на слово, крошка. Но у меня есть и хорошие новости.
Он шагнул ко мне. Нагнулся, глядя в лицо.
– Ты же понимаешь, что теперь все зависит от тебя, правда? – Голос двойника звучал тихо и вкрадчиво. – Скоро Тьяна отдохнет, и веселье продолжится. О, она хороша… – Алва улыбнулся. – И ей это доставляет огромное удовольствие. Так что продолжать моя радость может долго. Но ты…
Его рука коснулась моего подбородка. Приподняла – таким знакомым жестом… Я хотела дернуться, отстраниться, вырваться – но вместо этого ощутила, как бегут по щекам отчаянные слезы.
– Подумай, – почти ласково сказал Алва, – и сделай правильный выбор. Чем скорее, тем лучше.
Он ушел. Рассеялся в воздухе его запах, испарилось тепло. Но слова остались витать.
Сделай правильный выбор…
Но какой будет правильным? Прямо сейчас, возможно, Тесла снова кричит от боли. И если я скажу, все будет напрасно… Но тогда эта стерва прекратит. Или нет? Или Алва позволит ей «развлекаться» и дальше, потому что мы уже не будем нужны? Залог… Ведь об этом же говорил Джи. Если я выдам башню, нас могут просто убить – в лучшем случае быстро.
А может, Алва солгал. И Теслы уже нет в живых.
Огонь в камине постепенно угасал. От стены тянуло холодом. Где-то там, по ту сторону камней и досок, – искрящийся снег. Где-то там Флекс… и олень Мяндаш… и малышка болотница. Помнит ли она меня? Жива ли?..
Рука легла на живот. Я не вспоминала о ребенке с того момента, как Джи озвучил свой безумный план.
Перед глазами встал ослепленный охранник, палящий без разбора во всех подряд. Случайная пуля… Она могла стать моей. Я не боялась смерти. Но я забыла, что, возможно, ношу в себе новую жизнь…
А разве я вправе решать за двоих?
Нас могут отпустить. Или убить. Или пытать до смерти. И как знать, что будет, даже если я скажу?..
Сделай правильный выбор.
Я уткнулась лбом в колени. Съежилась на полу, сжимая пальцы в кулак. Если бы Тесла был здесь… Я бы все ему рассказала. Мы бы приняли решение вместе. Почему я молчала? Ведь еще час назад могла спросить его совета. Тысячу раз могла, за все прошедшие тысячи часов. Почему?..
Холод пробирался под куртку – вкрадчивый, всепроникающий. Как голос отродья.
Джи… «Твоя сила не бесконечна», – так он сказал. И был прав. Всему есть предел.
А еще он сказал, что всегда меня выслушает. И если бы только сейчас это было возможно…
Еле слышно потрескивали остывающие угли в камине. Комната погружалась во мрак. Я лежала на полу и смотрела, как темнота пожирает дюйм за дюймом: диван, пушистый ворс шкуры с отпечатками ботинок, поленницу, каминные кирпичи… Вскоре остался лишь крошечный овал красноватого света у самой каминной решетки. Еще немного, и угли погаснут. А тьма – моя тьма – поглотит все целиком, и меня тоже.
Время шло. Стучало ударами сердца, всхлипывало злыми слезами. Бессильно скребло заледеневшими пальцами по полу.
Время… То, что всегда движется вперед. И что бы ни было – оно проходит. Таков секрет терпения, и таково проклятие. И пытка, и минута радости пройдет. Первую нужно вытерпеть, вторую – сохранить. И после обеих уже не останешься прежней…
Но смерть останавливает время.
Хрономер тихо отсчитывал мгновения. Во тьме всплывало лицо Тьяны.
Она может долго продолжать…
Алва не убьет своего названого брата. Но то, что с ним делает эта сука, может быть хуже смерти.
Будешь платить за двоих…
Когда-то я, наверное, хотела, чтобы он почувствовал то же, что и я тогда. Чтобы лучше понял. Но теперь…
Глухие рыдания вырвались сквозь стиснутые зубы. Как можно было ему этого желать, как?! Проклятая мстительная эгоистка!
Мучительный стыд пеленой застил глаза. Немыслимо… Бойся своих желаний, говорили раньше. Бойся… Потому что реальность страшнее мечты.
Секунды улетали в никуда. Раз… Раз… Раз… Может быть, еще не поздно? Может быть, он жив… И я сумею сказать ему обо всем. Обо всем, в чем боялась признаться. Неужели же башня нужнее? Неужели этот проклятый набор деревяшек важнее наших жизней?
Слезы ползли и ползли, оставляя прохладные дорожки на коже. А силуэт башни мерцал в каминных углях.
Она сыграла свою роль. Соединила нас, а теперь разделяет. Если бы не чертов Уорденклифф-два, не было бы этого кошмара. И Тесла думал бы обо мне. И о нашем возможном ребенке.
Образ башни рос и рос – огромный, мрачный, поглощающий свет. Один за другим угли гасли, раздавленные его чернотой.
Я не мигая смотрела, как подбирается ко мне мрак. И не боялась его.
Алва сровняет башню с землей. И она больше никогда не встанет между мной и Теслой.
Нужно только его попросить.
Я уснула. Или, может быть, попросту отключилась – прямо там, на полу у стены. Когда не осталось ни слез, ни слов, пришло милосердное забвение…
…но ненадолго.
Где-то рядом стукнуло, зашуршало и треснуло. Я дернулась, рефлекторно пытаясь вскочить и нащупать пистолет. Ни то ни другое не получилось.
В комнате было по-прежнему темно. Темно и холодно: угли погасли. Я давно сроднилась с холодом, и он не смог меня разбудить. Это сделал треск поленьев.
Фигура у камина застыла, словно вырезанная из спрессованного пепла. Растрепанные волосы, закатанные рукава рубашки. В тонких пальцах – такое же тонкое поленце. Чуть склоненная голова, ровный профиль – черный на фоне рыжего пламени.
– Тесла!..
Я бросилась к нему, но нога подломилась. В голове изнутри будто толкнулось горячее, перед глазами все поплыло. Пол ударился в ладонь, в локоть, в плечо. Я неловко завалилась на бок. Комната закружилась насмешливой каруселью.
– Выспалась?
Алва, обернувшись, бросил на меня взгляд и кивнул – словно все шло так, как должно было.