Страница 131 из 309
Повисла тишина – холодная, гораздо холоднее окружающего снега. Мы все молчали. Не зная, о чем Джи говорил ночью с Флексом, Тесла и я негласно отдавали ему инициативу в беседе. Но отродье не торопился нас просвещать. И, кажется, не спешил откровенничать с поселенцем. Он оставался себе на уме – как, впрочем, и всегда.
Выродок недобитый.
Хрупкое доверие, едва наметившееся между нами и Флексом, готово было рассеяться как туман. Я сжимала ремень сумки, стараясь не смотреть в сторону поселенца. Мысли вихрем кружились в голове. Если Флекс не в курсе насчет нас и Алвы, то наверняка ожидает вопросов. И очень удивится, не получив их. А если в курсе – то будет весьма изумлен, получив.
Ситуация казалась безвыходной. Молчание затягивалось уже до того предела, когда пауза в разговоре перестает казаться просто странной и начинает выглядеть подозрительной. Я проклинала выродка всеми известными мне словами, призывая на его голову мыслимые и немыслимые кары, и, кажется, так увлеклась, что не сразу услышала голос Флекса:
– …что мы обитаем здесь уже очень давно. И у нас с этим новоявленным корольком с самого начала не заладилось.
Продолжая говорить как ни в чем не бывало, он двинулся дальше по снежному тоннелю, жестом приглашая нас следовать за собой. Я выдохнула сквозь сжатые зубы и мысленно показала отродью кулак. Останемся наедине – покажу по-настоящему. И пусть только попробует возразить.
Бешенство внутри постепенно спадало. В ушах перестало звенеть, и слова Флекса зазвучали четче.
Поселенец шел впереди не оглядываясь, будто точно знал, что мы последуем за ним. И не боялся – хотя у него за спиной были трое вооруженных чужаков. Невольно вспомнился конвой, сопровождавший нас во время первой встречи. Что-то изменилось?..
Словно бы невзначай, я потянулась к вальтеру – и тут же услышала хорошо знакомый щелчок передергиваемого затвора. Звук донесся откуда-то слева, со стороны полузасыпанных снегом стен. Я убрала ладонь от оружия.
Все ясно. Бдят.
– Когда начался
supoortappa
– огонь с неба – наши предки не стали убегать, – продолжал Флекс. – Справедливости ради, бежать было и некуда. Хотя многие пытались.
Джи, идущий за поселенцем, вдруг будто запнулся, сбившись с шага. Миг – и его поступь выровнялась, но я отметила эту заминку. Неужели совесть?..
– Они остались и выживали здесь. – В голосе Флекса прорезалась сталь. – Сначала под огнем, затем в холоде. Год за годом и затмение за затмением. А потом явились люди с
illorungasigaa
– далекой большой земли. Они пришли, чтобы забрать у нас то, что мы хранили и передавали нашим детям. И по какому праву? Только лишь потому, что их больше? Или потому, что они скорее полагаются на мощь железных машин, чем на преданность верных питомцев?
– Не думаю, что у них есть говорящие олени, – ввернула я.
– Нет, конечно! – фыркнул Флекс. – Еще бы мы им такое позволили! Подобные Мяндашу всегда жили бок о бок с нами. Мы – часть их жизни, а они – часть нашей. А кто такие эти пришельцы, чтобы отдавать им жизнь?
Слова поселенца эхом отозвались внутри, расползлись серым холодом. Кто такие… чтобы отдавать жизнь… А разве не это случилось там, у темного провала колодца в далеком Олд-Йорке, сейчас кажущемся сном? Разве не выбрала я именно такую дорогу, разве не вручила свою жизнь полузнакомому человеку – слепо, не понимая даже толком, куда это меня приведет?
Но может ли быть иначе, если выбор за тебя уже сделало сердце?
– Наши
sakkivaantodd
– предки – почитали и взращивали оленей задолго до того, как с неба упал огонь. И продолжали делать это после. Даже когда нечистый ветер изменил наших четвероногих друзей и они впервые сумели нам ответить. Мы уживались раньше и уживаемся теперь, потому что так было всегда и потому что нас это устраивает. А если кто-то хочет помешать – пусть попробует.
– У вас, наверное, много таких, как Мяндаш? – спросил Тесла.
– Не у нас, – поправил его Флекс. – Олени больше не собственность. Это вид, разумный вид, живущий рядом. Мы не пасем их, как раньше, не загоняем в стойла. Ведь где это видано – держать в стойлах разумных созданий? Мы сосуществуем. И помогаем друг другу, где и как можем. А считать оленей – примета дурная, всегда так было и остается по сей день.
– Воистину, лишь предрассудки всех переживут… – пробормотал Джи. – Но вы ведь не из-за оленей сцепились с пришельцами?
– Земля, – коротко ответил Флекс. – Каждый дюйм этой земли – наш, хранит ли он что-то большее, чем просто камни, или нет.
– Разве Алва претендует на землю? – удивился Джи. – Ну, если не считать того клочка, что он отхапал себе под базу.
Мысленно я усмехнулась. Каков, а! Ведь прекрасно же знает, что именно с ведома Алвы дизельщики наведываются к местным нефтяным полям.
– Не претендовал бы – мы бы не возражали! – резковато сообщил Флекс.
– Думается мне, не слишком-то она вам нужна, земля эта, – небрежно продолжал Джи. – Ну, к чему? Вас не так уж и много. Весь остров не заселите. Повеяло жадностью, не находишь?
– Это не жадность, – спокойно парировал поселенец. – Я говорил, что наши предки жили здесь поколениями. И наши дети будут жить. Это история всего гренландского народа. И это не просто земля, а наша суть.
Открытость Флекса подкупала. Кажется, я почти забыла о том, каково это – когда с тобой искренни, когда не пытаются юлить, играть, вести свои многоходовки.
Equsaarpoq
– так вроде бы он это называл. Увиливать.
Я искоса взглянула на Теслу. Он ведь тоже юлил. И как же вышло, что незнакомый поселенец оказался с нами более честен и прям, чем мы, прошедшие вместе камни и воду, – друг с другом?..
Я слушала Флекса вполуха, безуспешно пытаясь найти ответ. Он чем-то располагал к себе, этот странный человек. Может быть, как раз открытостью. Флекс не был глуп, но был достаточно смел, чтобы откровенничать первым. И, кажется, это оказалось наилучшей стратегией.
Ведь когда с тобой честны, ты хочешь быть честным в ответ. Если, конечно, у тебя имеется совесть.
– И именно поэтому мы делаем все что можем в попытках выбить отсюда пришельцев, – резюмировал поселенец. – Да, эти потуги могут казаться смешными. Но вода точит не только лед, а еще и камень. И, быть может, однажды этот колосс упадет. По крайней мере, мы его хоть чуть-чуть раскачаем.
Разговор снова притих. Мы не спеша шли вдоль снежных стен, периодически минуя тепло светящиеся окошки домов.