Страница 127 из 309
Вокруг печи хаотично высились скамейки, столы и стулья, какие-то похожие на стеллажи конструкции и деревянные колоды. У окон примостилась пара шкафов, служащих одновременно подобием перегородок. С потолка свисали коптящие плошки с горящим не то маслом, не то жиром.
В помещении собралось человек пятнадцать, не меньше, – по первым быстрым прикидкам. Кто-то изучал разложенные на столах бумаги, кто-то чистил оружие, кто-то просто ковырялся ножом в деревянном бруске. На звук открывшейся двери все как один повернули головы, но кивок Флекса заставил поселенцев вернуться к делам. Бросились в глаза все те же приспособления, закрывающие верхнюю часть лица и придающие местным какое-то неприятное сходство.
Почти киборги-зомби,
подумала я, глядя, как поселенцы вновь синхронно принимаются за свои занятия. Впрочем, то один, то другой настороженно оборачивались на нас – вернее, на Теслу.
– На втором этаже есть отдельные комнаты, – сообщил Флекс, приглашая следовать за собой по винтовой лестнице. Ажурные кованые ступени, обвивающиеся вокруг железного столба, сочетались с обстановкой, как цветок с кучей дров.
– Общую протопить проще, особенно если в ней много народа, – зачем-то продолжал рассказывать Флекс, поднимаясь. Его сапоги глухо ударялись о ступени, отвечавшие гулкой дрожью.
Второй этаж действительно был разделен на обособленные отсеки. По периметру шел узкий коридор, из которого открывались двери в комнаты – очевидно, без окон. Причина такой странной планировки прояснилась, стоило Флексу распахнуть одну из дверей. Угол комнаты занимала широкая металлическая труба, скорее всего, поднимающаяся от нижней печи. Лунный свет, проникающий сквозь коридорные окна, отразился от плотно пригнанных жестяных листов.
– Королевской роскоши не предлагаю, мы люди простые. – Поселенец кивнул на обстановку, и впрямь достаточно скудную: койки и стол. – Но согреться и отдохнуть сможете. Завтракаем внизу, с рассветом. Располагайтесь. – Он повернулся к Джи. – Тебя я попрошу пойти со мной – есть еще пара вопросов.
Отродье пожал плечами. Казалось, ему было наплевать, что прямо сейчас не удастся вольготно растянуться на койке. Интересно, Флекс понял, кто перед ним?..
Вспомнилось «правило пятидесяти». Сколько всего человек в доме и рядом? Оружие у нас не отобрали, но продемонстрированное в нижней комнате красноречиво намекало: не суйтесь.
– Увидимся позже, – бросил нам Джи. Метнул быстрый взгляд в сторону коек и подмигнул. Я мысленно показала ему средний палец и пожелала быть сожранным мутами – наверное, уже в сотый раз.
В комнате было прохладнее, чем в общем зале, но не совсем стыло. Помещением явно пользовались редко: здесь царил казенный порядок, совершенно не похожий на легкий бардак обжитого места. Как в мотеле. Три койки, каждая в два яруса, жались по углам, не занятым печной трубой. На койках были постелены шкуры и какие-то круглые коврики, видимо, служащие одеялами. Единственный стол торчал посреди комнаты, как пень из болота.
– Гостевая, – заметил Тесла, бросая рюкзак на ближайшую койку.
Он прикрыл дверь, одновременно включая фонарик. Комната тут же сжалась, из углов выступили плотные тени.
Я обошла помещение, с трудом протиснувшись между столом и кроватями. Протянула ладонь к трубе – от той шло тепло. Горячий воздух приятно овевал кожу. Я опустилась на шкуру, стягивая с плеча сумку. Шкура нещадно колола жестким ворсом, зато коврик-одеяло оказался на удивление нежным. Он был не плотным, а каким-то странно ажурным, сплетенным из множества нитей, складывавшихся в замысловатый узор.
– Вязаный, – озвучил Тесла вертящееся на языке полузабытое слово. – Давно я такого не видел.
– Этот Флекс – темная лошадка, – перевела я тему. Почему-то обсуждать коврики не хотелось.
– Разобщил нас, чтобы исключить сговор, – безразлично ответил Тесла. – Обычное дело, я сам бы так поступил.
Повисла тишина. От трубы веяло жаром, согревающим продрогшее тело. Казалось, только сейчас я ощутила, как на самом деле мерзла все это время. Знобливая дрожь, постоянный спутник последних дней в холоде и сырости, наконец-то ушла, сменившись вялой расслабленностью. Окончательно выдохнуть я не могла: чуждый дом и не до конца понятное отношение Флекса мешали чувствовать себя в безопасности. Впрочем, чувствовала ли я так себя хоть когда-нибудь? Полностью, на все сто процентов?..
Вспомнилась община. Детство. Наставницы были суровыми и не давали нам спуску, но рядом с ними мы никогда не ощущали угрозы. Знали: если по кому и пройдутся палкой, то за дело. А случись что, неприветливые угрюмые женщины жизнь за нас отдадут, ни на миг не задумавшись.
И почему-то вспомнился брошенный дом в мегаполисе-призраке. Алое озеро за провалами окон, теплое плечо Теслы под моей щекой. Безопасность. Защита. Отдал бы он за меня жизнь?..
Я зажмурилась, прогоняя видение. Он многое сделал, но в конечном итоге – как и Джи – ради себя. Себя и своих планов. И когда вновь придется выбирать, эти планы окажутся на первом месте, а я, при лучшем раскладе, на втором. Приоритеты расставлены. И любое тепло, любая защита служат им. Не мне. Я ему зачем-то нужна, как и он нужен Джи.
«Дура, зачем? – шепнул мерзкий внутренний голос. – Зачем ты вообще можешь быть нужна? Разве что для подстраховки. Мутов корм! Вот увидишь, он бросит тебя очередным язычникам, когда будет надо».
Я сунула ладони в карманы и сжала кулаки. Быть не нужной совсем или оставаться просто частью чьего-то плана – я не знала, что ранило сильнее. Впрочем, по сути, и то и другое ничем не различалось: за обоими вариантами стояло равнодушие.
Усталость все-таки давала о себе знать. Пережитое прошло, забрав с собой страх и оставив взамен тоскливую пустоту. Не то от тепла, не то от голода и измотанности тело стало вялым, как тряпка. Любое движение давалось с трудом. Шевелиться не хотелось вообще: меня словно окунули в какую-то вязкую смолу, и я медленно застывала в ней, будто пойманное насекомое.
Несколько минут я просто сидела, тупо глядя в пол перед собой. На потертых досках расплывались мокрые пятна подтаявшего снега. Наконец я заставила себя расшнуровать ботинки и вытянуть к теплой трубе насквозь промокшие стопы.
– Отдохни, я подежурю. – В голосе Теслы прозвучало даже не предложение, а просьба.