Страница 8 из 31
— Нет, я сказала, что не помню наизусть адреса работников холдинга — их у нас сотни по всей России работает.
— Что они потребовали?
— Чтобы я на вот эту вот электронную почту скинула их адреса. И если не сделаю — мой муж пострадает. На глаза сами собой навернулись слёзы.
— Успокойтесь. Давайте договоримся: мы сейчас установим на вашем компьютере одну интересную программку, и вы отправите их адреса через неё.
— Хорошо.
— Не бойтесь, Светлана Николаевна, думаю, они только этого от вас и хотели. Но мы всё равно проследим за вашим домом, так что если вам будет угрожать какая-нибудь опасность, мы обязательно вас защитим, — директор обнадёжил меня и мягко проводил до дверей кабинета.
— Тоже думаешь, что Траханов? — спросил Олега директор.
— Да. Его на суде под залог выпустили. Он не дурак — сложил два и два и понял, что информацию передать могли только мы.
— Или ее скачали с серверов Тарханова. Томаев слишком умен, чтобы оставить наш след. Они не могут быть уверены в том, что мы иуды. И Олег, позаботься о парнях. Они всего лишь исполнители.
— Конечно.
— Предупредишь их?
— Нет, конечно. Они могут себя выдать. Так прослежу.
— А если им реально что-то будет угрожать? Не хотелось бы терять специалистов такого уровня. А Светлане грозит опасность, как думаешь?
— Скорее всего нет. Хорошо, что она всё рассказала.
***
— Евгений, добрый вечер, хотел предупредить, что они клюнули, — позвонил Мир капитану Минину.
— С чего вы взяли, Мир Изомович? Странно, но капитан старшего лейтенанта Томаева почему-то упорно звал на «вы».
— Они угрожали кадровику в Михайловском холдинге и просили адреса ведущих программистов.
— Ну да, дела. Директор сам вам об этом рассказал?
— Кабы, у меня прослушка в его кабинете установлена. Понимаешь, Жень, Михайлов тот еще лис. Они с Тархановым давние партнеры, восемь лет назад разбежались, похоже, что-то не поделили, но ты и сам об этом знаешь лучше меня. Просто Михайлов решил слить Тарханова и перейти, так сказать, на белую сторону. Мол, я в сомнительных схемах больше не участвую, и дам вам на Тарханова весь компромат. Из соучастника стал свидетелем. Решил избавиться от конкурента нашими руками.
— Кадровичка жива? Поговорить бы с ней.
— А вот этого делать нельзя. Сам понимаешь, я живу в Москве, работаю в МВД. В холдинг был внедрён, чтобы проследить, какую информацию нам сдаст Михайлов. Для всех я у Михайлова на удалёнке — программист. Но сейчас стоит воспользоваться случаем и внедриться к Тарханову.
— Значит, за вашим домом следят?
— Следят скорее всего за квартирой в Москве. Или если у охраны Тарханова хватило толку пробить билеты, то знают что я вылетел в Пермь. Черт, зря у сестры остановился. Придется зятя предупредить — возможна опасность.
— Но вы же по легенде к сестре в Пермь прилетели, а не к нам, — напомнил капитан.
— Хорошо хоть Калинин в отпуск уехал к своим, его не тронут, считай, одной проблемой меньше. И да, вот еще что: будешь следить, не вмешивайся, каким бы жестоким мое общение с ними ни было. Только в крайнем случае, понял?
Минин кивнул, как будто Мир мог его увидеть по телефону, но вовремя опомнился и сказал: «Да».
***
Выйдя из машины, Томаев направился в супермаркет. Пермский сентябрь порадовал последними тёплыми деньками — захотелось поесть шашлыка на природе. Надо брать от жизни маленькие радости: неизвестно, что будет завтра, да и будет ли оно вообще. Из магазина он вышел с бараньей вырезкой, специями и минералкой. Пока шёл к стоянке, его перехватили двое, уперев в спину холодное дуло.
— Не рыпайся, — шепнул один из них и повёл его к своей машине.
Что было делать? Пришлось играть роль испуганного программиста. Сделав вид, что напряжён, Мир чётко следовал указаниям. Машина с сильно тонированными окнами катила в неизвестность. Даже если бы он видел мелькающие за окном пейзажи, вряд ли бы понял, где находится — Пермь он не знал. Изредка бывал у сестры, но чаще она с мужем навещала его в Москве.
Остановились на территории коттеджного поселка.
— Приехали, выходи, — снова толкнул его бандит. Мир осмотрелся. Одноэтажный особняк из красного кирпича утопал в саду, раскрашенном яркими красками осени. Каменная дорожка была обрамлена ухоженными клумбами благодаря стараниям ландшафтного дизайнера.
— О, какие гости, — вышел навстречу хозяин дома с фальшивой улыбкой и настороженным взглядом. — На шашлыки собрались? Хорошая погода располагает к пикнику в кругу семьи, не правда ли, уважаемый? Заметил он пакет с продуктами, который держал второй сопровождающий.
Мир молчал. По фотографии он вспомнил, что перед ним — правая рука Тарханова, Аслан Камиев.
— Что вам надо? — спросил он.
— Понимаешь, брат, ты выбрал не ту сторону. Правоверные должны держаться вместе. Ты так не считаешь?
— Я сужу по поступкам людей, а не по их вере. Фанатизм — это...
— Заткнись, — перебил Камиев, пристально глядя ему в глаза. — Что ты за мусульманин. Зачем так говоришь.
Наглый бандит, взявший на себя роль конвоира, обшарил карманы пленника и достал из нагрудного кармана паспорт.
— Как интересно, да вы совсем недавно женились, Мир Изомович. Поздравляю, — пролистал он документ.
«Чёрт, подставил девчонку, послушал шурина. Надеюсь, с ней они ничего не сделают», — с тревогой подумал Мир.
— Вы ведь не желаете зла своим близким? Не так ли.
Мир кивнул.
— Тогда перейдём к нашему вопросу, ради которого мы тебя сюда пригласили. Паспорт мы у тебя заберём. Нужно оформить визу. А наши друзья, которые тебя привезли, пока присмотрят за твоими близкими, чтобы ты не наделал глупостей. Надеюсь, мы договорились?
Мир молчал. Сразу соглашаться — ещё спугну, заподозрят неладное. Стоит либо поторговаться, либо немного посопротивляться, чтобы всё выглядело естественнее. Но так, чтобы родным не угрожали. И его «жене» тоже— вот девчонка попала. Молодая ведь совсем.
***
Сентябрь 2021 года.
Лахиджан, провинция Гилян, север Ирана.
Пройдя очередной паспортный контроль, машина стремительно неслась вдоль подножия величественных Эльбрусских гор, среди изумрудных чайных плантаций. Воздух был наполнен терпким ароматом и влажной прохладой, доносящейся с Каспия. Дорога вела к городу, где узкие улочки петляли между традиционными домами с резными заборчиками, минареты мечетей стремились в небо, а на базарах гудела многоголосая толпа.