Восток, дело тонкое

В этот момент ожил телефон. На экране высветилось: «Игорь Александрович». Ее преподаватель по проектированию внутреннего пространства. Лена сглотнула и приняла вызов.

— Леночка, поздравляю! Я верил, я знал! — голос преподавателя в трубке звенел от восторга. — Эта твоя концепция… это же чистая поэзия в камне! Я же говорил, что твой взгляд на восточную архитектуру — это нечто!

— Игорь Александрович, доброе утро, — пролепетала она. — Подождите, это не мой проект, я…

— Как не твой? — искренне удивился он. — Я лично отправлял твои эскизы. Ты же помнишь, мы обсуждали идею беседок в персидском стиле? Ну, гениально же! Жаль, не могу говорить, у меня ректор на второй линии. Еще раз поздравляю, горжусь тобой!

Короткие гудки. Лена опустила телефон, чувствуя, как реальность начинает трещать по швам. Ее эскизы? Но она их никому не показывала, кроме…

Резкий, настойчивый звонок в дверь заставил ее вздрогнуть. Кто это может быть в такую рань? Сердце заколотилось от дурного предчувствия. Она на цыпочках подошла к двери и заглянула в глазок. На площадке стоял незнакомый мужчина. Высокий, в строгом темном плаще с лицом, которое ничего не выражало. Не курьер, не сосед.

— Кто там? — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Елена Валентиновна? Откройте, пожалуйста. Степан Владимирович. Нам нужно срочно поговорить. Это касается вашего мужа, Мира.

Имя мужа подействовало как удар под дых. Она дрожащей рукой повернула ключ в замке.

Мужчина вошел, прикрыв за собой дверь. Он не стал представляться снова, лишь мельком показал удостоверение в красной корочке. Полковник.

— Что с Миром? Он жив? — это был единственный вопрос, который имел значение.

— Жив, — коротко ответил полковник, и Лена почувствовала, как ноги перестают ее держать. Она опёрлась о стену. — Но он в большой беде. И вытащить его можем только мы с вами. Вы уже получили письмо от «Восточной Симфонии»?

Лена молча кивнула, не в силах связать воедино мужа и какой-то конкурс.

— Хорошо. Значит, первый этап прошел успешно, — Степан Владимирович говорил ровно, спокойно, и от этого спокойствия становилось еще страшнее. — Этот конкурс, Лена, — наша работа. Проект «Сад Надежды» создали наши специалисты, используя ваши ранние эскизы, которые нам любезно предоставил ваш преподаватель. Он, разумеется, не в курсе дела.

— Но зачем?.. — прошептала она.

— Мир Изомович способствовал тому, чтобы собрать доказательства на очень влиятельного человека. Он за решёткой, но оказалось, что у него очень длинные руки.

— Тарханов, — выдохнула она.

Полковник замолчал: секунда, две, три… сглотнул и продолжил:

— Он проследил за бывшим начальником охраны Тарханова и оказался в ловушке. Его экстренно перебросили в Иран под видом командировки, следом за Дато Давидяном. К сожалению его раскрыли. Вопрос времени, когда его ликвидируют.

Комната поплыла перед глазами. Иран. Ликвидируют.

— Мы не можем связаться с ним напрямую, — продолжал полковник. — Все его контакты прослушиваются. Единственный способ передать ему инструкции и план эвакуации — это подойти к нему вплотную. Так, чтобы это не вызвало подозрений.

Он положил на столик небольшую бархатную коробочку.

— Мир сейчас находится в той же гостинице в Тегеране, где будут жить победители конкурса. Вы — одна из победителей. Официально. Вас будут встречать репортеры, вам предложат контракт. Вы — талантливый архитектор, чей проект покорил жюри.

— Это же… обман, — выдавила Лена.

— Это шанс спасти вашего мужа, — жестко отрезал Степан Владимирович. Он открыл коробочку. Внутри, на черном бархате, лежало изящное золотое украшение — подвеска в виде цветка лотоса. — В этом украшении спрятан микро-контейнер с Digispark. Это ключ к его спасению. Ваша задача — во время одного из официальных мероприятий «случайно» обронить его рядом с Миром. Он поймет.

— А если… а если у меня не получится? Если его не будет рядом?

— Он будет. Если он увидит вас там, он поймет, что это связь. Мы не можем послать никого из наших — все, кто работал по этому делу, уже засветились. Вы — единственный человек, чье появление рядом с ним будет выглядеть естественно. Я больше никому не могу это доверить.

Он посмотрел ей прямо в глаза. В его взгляде не было ни сочувствия, ни жалости — лишь стальная воля.

— Вы поедете в Иран, Елена Валентиновна. Это не просьба.

Лена смотрела на подвеску. Маленький, изящный цветок, в котором была заключена жизнь ее мужа. Страх ледяными тисками сжимал горло, но сквозь него пробивалось отчаянное понимание. У нее нет выбора.

— Что я должна делать? — спросила она, и ее собственный голос показался ей чужим.

***

Тегеран встретил Лену майским зноем и вспышками фотокамер. Всё было как обещал полковник: официальные лица, улыбки, поздравления. Их проект — “Сад Надежды”, — теперь красовался на огромных баннерах. Фальшивый триумф.

Торжественный вечер проходил в самом высоком здании города, в бальном зале с панорамными окнами. За ними — вечерний Тегеран, море огней. Внутри — море людей. Лена, облачённая в вечернее платье А-силуэта с тонким восточным орнаментом, чувствовала себя хрупким экспонатом под стеклом. Скромный вырез под горлышко и длинные полупрозрачные рукава лишь усиливали это ощущение отчуждённости. Каждый взгляд казался оценивающим, каждый комплимент — завуалированной угрозой, попробуй угадай, кто враг, а кто друг.

К ней подошёл седовласый мужчина в дорогом костюме, представившийся господином Фархади, одним из спонсоров конкурса.

— Ваш проект, мисс Елена... это не просто сад.

— Миссис, — поправила Лена.

— Госпожа Елена. Мы бы хотели, чтобы вы взглянули на наше конструкторское бюро в Исфахане. Полное обеспечение, резиденция, контракт на пять лет. Иран ценит настоящие таланты.

Его слова лились мёдом, но в глазах стоял холодный расчёт. Отказаться сразу — значит вызвать подозрения.

Лена вежливо улыбнулась, что-то ответила про семью и необходимость подумать. И в этот момент она его увидела. Мир. Он стоял у стены, в строгом деловом костюме. Не муж, которого она помнила — весёлого, полного жизни. Этот человек был тенью: с тёмными кругами под глазами и взглядом, который пронзал насквозь. Их глаза встретились на долю секунды. Во взгляде не было узнавания, лишь холодное предупреждение. Но он её увидел. Он ждал.

План полковника ожил, стал пугающе реальным.