Страница 58 из 74
— Потому что смирился, — пожал он плечами. — Ты много раз пытался сбежать, но либо не получалось, либо получалось, но тебя возвращали в ужасном состоянии. Со временем ты перестал надеяться и забил на себя.. Как и все мы. Посмотри на дядю, помнишь, каким он был? Могучий дуб — мы его называли. А мама? Наша красавица-колдунья превратилась в старуху.. Это время и безнадега медленно нас убивала. Знаешь, я сначала тебе не поверил. Думал, совсем с головой плохо. Но теперь верю! Я вижу, что ты снова такой, каким был тридцать лет назад: непокорный, неудержимый и смелый. Тебя не сломали, и это видно. Думаю, Воронов тоже что-то подозревает.
Я видел с какой надеждой брат смотрит на меня и понял, что в лепешку расшибусь, но больше никогда не остановлюсь.. Если останусь жив.
* * *
Я ехал по темной дороге и так сильно вглядывался в лес, что глаза заболели и заслезились.
— Максим, — строго сказала мама, — Мне кажется, что ты недоговариваешь. Что случилось?
Я нервно сглотнул. Бензин был почти на нуле, а я не мог найти дорогу к дому Отшельника. Когда выезжал на трассу, то был в таком состоянии, что не замечал ничего вокруг, поэтому теперь не помнил никаких опознавательных знаков.
— Не могу найти дорогу, — признался я. — Но ты не беспокойся. Это где-то рядом.
Я остановился у обочины, вышел из машины и, поежившись от влажного тумана, закрыл глаза. Через пару секунд все стало черно-белого цвета. Особенно сильно светилась луна и походила на маленькое белое солнце. Осмотревшись, разочарованно выдохнул. Здесь тоже не было Наваждения. Я останавливался каждые сто метров и сканировал лес, но заветного золотистого свечения так и не было. Разочарованно выдохнув, снова взобрался в машину и покатил по дороге. Дядя и Миха спали, мама украдкой посматривала на меня, но больше ни о чем не спрашивала. Она понимала, что ничем не сможет помочь.
Проехав очередную стометровку, я съехал с дороги, но решил не выходить из машины, а попробовать обычным зрением увидеть заклинание. С двух сторон темнел лес, молочная пелена тумана медленно ползла по траве.
«Вспоминай, о чем говорил Отшельник», — велел я сам себе.
Но в голове было пусто. Он неоднократно повторял, что надо научиться видеть обычным зрением, но как это сделать, так и не объяснил.
— Черт! — выругался я. — Надо было учиться, а не за столом сидеть и чаи попивать.
Я был раздосадован и зол на себя. Когда есть шанс учиться у такого мастера, каждая секунда на счету. А я ерундой занимался!
Но тут я вспомнил про книгу, которую Отшельник подсунул в сумку. Сумка лежала в ногах брата. Я схватил ее, вытряхнул содержимое себе на колени, но книги не было.
— Миха, где книга? Миха!
Он открыл сонные глаза и еле слышно спросил:
— Уже приехали?
— Никуда мы не приехали, — раздраженно ответил я. — В сумке книга была. Куда ты ее дел?
Он осмотрелся, проверил на полу, повернул спящего дядю, но книги нигде не было. Я уже начал терять терпение, когда он вытащил ее из-под задницы и, виновато улыбнувшись, протянул мне. Это был потрепанный справочник старинных заклинаний и подробное описание их использования. Аккуратно перелистывая хрупкие страницы, я внимательно читал название каждого заклинания. Некоторые заклинания я даже не слышал никогда: «Знойное пекло», «Вольфрамовый стержень», «Голубиная змейка» и многое другое. Я пролистал почти всю книгу, но ничего полезного не нашел. Лишь в самом конце был небольшой текст в полстраницы под названием «Распознавание маскировочных заклинаний».
— То, что надо! — воскликнул я и углубился в чтение.
Я прочел текст три раза, чтобы лучше понять и запомнить. Затем опустил стекло и повернулся к лесу. Темно-зеленые цвета поблекли, как и цвет машины. Я использовал ту часть энергии, которую тратил на «другое зрение» и теперь видел все так, будто смотрел через мутное грязное стекло.
— Ну, что ж, поехали, — я завел двигатель и медленно покатил по пустынной дороге.
Зрение было немного расфокусировано, поэтому очертания дороги и деревьев были размыты. Сигнальная лампочка, оповещающая о том, что бензин заканчивается, энергично замигала и послышался слабый писк.
— Что за противный звук? — сонно пробормотал дядя и попытался лечь поудобнее. — Мы куда-нибудь приедем или всю империю будем объезжать?
Ему никто не ответил. Все мое внимание было приковано к поиску спрятанной дороги, а Миха и мама с тревогой смотрели на меня.
— Да, выключите уже наконец этот писк! — рассердился дядя. — Пожалейте мои нервы.
— Я не знаю, как это сделать, — прошептал Миха. — А Максу нельзя отвлекаться.
— Чем же он таким важным занят? — пробурчал дядя. — Барсуков высматривает?
Я хотел ему ответить и уже поворачивал голову, как вдруг увидел свечение. Часть леса светилась золотом.
— Нашел! Нашел! — радостно воскликнул я и смело повернул внедорожник к лесу.
Остальные не видели того, что видел я, поэтому испуганно вцепились сиденья и зажмурились. Но удара не последовало, а машина спокойно ехала по густому лесу, проезжая вековые сосны и разлапистые ели. Через пару десятков метров заклинание Наваждения исчезло и все увидели узкую грунтовую дорогу, убегающую вдаль.
— Неожиданно, — с облегчением выдохнула мама и прижала руку к груди. — Если честно, то я очень испугалась. Откуда ты знал, куда сворачивать?
— Отшельник научил пользоваться «другим зрением». Ну, или «третьим глазом» — кому как нравится.
— Отшельник, — задумчиво произнесла мама и задумалась. — Какое знакомое прозвище.
— Ты должна его знать, — я нажал на газ, стараясь доехать до дома, прежде чем машина заглохнет. — Он дружил с отцом.
— А как его зовут?
— Романов Всеволод Иванович.
— СЕВА?! — она так громко закричала и так сильно вытаращила глаза, что я испугался.
— Мама, с тобой все хорошо? Сердце прихватило?
Она замотала головой и закрыла лицо руками. Мы с Михой напряглись: никогда не могли вынести ее слез.
— Что случилось? Почему ты плачешь? — Миха дотронулся до ее плеча. — У тебя где-то болит?
Мама вытащила из кармана пышного платья носовой платок, вытерла лицо и глубоко вздохнула.
— Ничего не болит. Просто я давно не видела этого человека. В последний раз на похоронах вашего отца.
— Ты его хорошо знала? — спросил я.
— Хорошо, — кивнула она. — Настолько хорошо, что даже была его невестой.
Тут уж пришла пора нам с Михой охать, ахать и вздыхать. Невестой?! А как же отец? Задать вопросы мы не успели, она сама заговорила: