Смерть врагам.

Замок заскрипел и показалось обрюзгшее лицо с мясистым красным носом. За доли секунд до этого я произнес заклинание Наваждения и теперь перед надзирателем стоял сам граф Воронов.

— Ой! А..Вы чего?

— Открывай, говорю!!! — я грубо толкнул дверь, и надзиратель схватился за лоб и попятился назад. — Ты кто такой?

— Надзиратель Клопин, Ваша Светлость, — поклонился он.

— Ты-то мне и нужен. Приведи ко мне Богословских. БЕГОМ! — я истерично орал и сотрясал кулаками, изображая разъяренного Воронова.

Надзиратель ойкнул и со всех ног бросился к открытой двери в кирпично-красном здании. Уже у самого порога остановился и, развернувшись, несмело спросил:

— Всех?

— Всех-всех, — кивнул я и сделал вид, что смахиваю пыль с плеча.

— Сюда? На улицу?

— Идиот! Я уже теряю терпение! Выводи, иначе сам сядешь до конца жизни!

Толстый надзиратель затряс двумя подбородками и бросился выполнять распоряжение. Я осмотрелся и порадовался тому, что никого больше нет. Остальные то ли спали, то ли боялись показаться на глаза разъяренному графу. Я нарочно орал и подгонял надзирателя, чтобы тот не успел осознать, что происходит и не задался вопросом, почему лощённый граф одет, как деревенщина.

Прошло пять минут, затем десять и я начал беспокоиться. Либо мою семью очень глубоко запрятали, либо надзиратель что-то заподозрил. Прошло еще десять минут, и я не выдержал. Быстро зашагал в двери, распахнул ее и забежал в полутьму. Пока глаза привыкали к темноте, я пробежал небольшой коридор, затем кабинет и очутился там, откуда просматривались все три этажа камер с заключенными. Слышались храп и звук падающих капель. Я медленно двинулся по первому этажу, заглядывая в каждую камеру. Все спали, поэтому я не мог увидеть, есть там кто-то из моих или нет, поэтому полагался только на энергию, исходящую от людей. Когда остановился у камеры в дальнем правом углу, то услышал голоса. Они доносились откуда-то сверху.

— Его Сиятельство велел вывести Богословских на улицу, — я узнал извиняющийся голос надзиратель. — Так и сказал: приведи ко мне Богословских.

— Ты в своем уме? — оборвал его грубый голос. — Граф посреди ночи пришел пешком и велел отпустить врагов империи? Ты либо свихнулся, либо тебе приснилось, либо..

Прямо над головой застучали каблуки и раздался крик:

— К оружию! Нападение! Все к оружию!

Я зло выругался и огляделся, в надежде найти место, куда бы нырнуть и спрятаться. Но кругом были только камеры, набитые людьми. Между тем шаги и крики приближались, и я приготовился к бою. Соткал три большие смертельные паутины, но тут вспомнил про Наваждение. Уж если шкаф смог спрятать, то и себя смогу. Прижавшись к холодной стене между камерами, я представил, что меня здесь нет и если кто-то посмотрит на стену, то увидит лишь кирпичную кладку с облупившейся зеленой краской.

Едва применил заклинание, как услышал вздох восхищения. Оказывается, все это время за мной наблюдал один из осужденных. Это был высокий худой мужчина с вытянутым лицо и большими лошадиными зубами.

— Был человек и нет человека. Удивительно! — он всплеснул руками и ощерил и без того выпирающие зубы. — Как хорошо придумал. Покажи-ка мне еще раз.

Я шикнул на него, но он и не думал молчать.

— Вот бы и мне так научиться. Фьють-фью-фью! — засвистел он. — Эй, ты, покажи мне этот фокус еще раз.

В это время на первый этаж по лестнице сбежали надзиратель и статный хорошо одетый молодой человек в строгом вельветовом костюме. Я сразу почувствовал чужеродную магию и понял, что это боевой маг.

— Я тебе говорю! — повысил голос лошадинозубый. — Иди сюда и покажи еще раз, а то такой крик подыму, что..

Договорить он не успел. Я метко бросил вязким комком паутины, которая залепила ему рот. Пока он пыхтел и хрипел, пытаясь выковырять невидимую субстанцию, заполнившую рот и прилипшую к языку и нёбу, я прислушался к разговорам.

— Как он выглядел? — спросил боевой маг, когда их окружила вооруженная охрана, с нетерпением ожидая приказаний.

— Как всегда. Волосы назад и блестят.

— А кроме волос ты что-нибудь заметил? — маг нетерпеливо щелкал пальцами.

— Больше ничего такого. Темно-синяя рубашка, серые брюки, — надзиратель задумчиво смотрел вверх. — Обувь не помню. В руках ничего не было.. вроде.

Маг фыркнул и велел охране:

— Обыскать! Если увидите что-то подозрительное, сразу связывайтесь со мной. Никакой это не граф Воронов, а самозванец! А ты, — он ткнул пальцем в обвисшую грудь надзирателя, — наказан!

— Н-н-нет, н-не надо.. пожалуйста, — взмолился он и попятился назад.

Маг шумно втянул носом, и надзиратель схватился за горло.

— Я лишаю тебя пяти лет жизни, — ехидно процедил маг. — В следующий раз будешь думать головой, прежде чем впускать неизвестно кого на территорию охраняемого объекта. Ты чуть не отпустил самый ценный род империи. Хорошо, что я был на обходе.

Боевой маг оттолкнул надзирателя и побежал на улицу, вслед за остальными бойцами. Тот упал на колени и хрипло закашлял, будто его сейчас вырвет. Между тем голоса притихли, и я осторожно, чтобы остаться незамеченным, стал пробираться к лестнице. Сложность заключалась в том, что я не знал, держится ли Наваждение на движущихся объектах. Самовар, шкаф, дорога, деревья — все это было неподвижно, в отличие от меня.

Когда я подошел к лестнице и начал подниматься, охранник, качаясь, встал и огляделся, будто не мог понять, где находится. Он постарел и похудел. Пухлые щеки сползли вниз и свисали в виде брылей. Волосы поредели, а глаза помутнели и покрылись красными прожилками. По-моему, это было жестоко по отношению к подчиненному. Я, конечно, не ангел и бывало просто выпивал «пустых» людей до состояния мумии, но то были враги!

Надзиратель развернулся и зашагал ко мне. Я не знал, видит он меня или нет, поэтому замер, боясь пошевелиться. Он шел тяжело, с трудом переставляя ногами. Когда мы поравнялись, он схватился за перила лестницы и стал подниматься. Я с облегчением выдохнул и пошел за ним, ступая шаг в шаг, чтобы меня не было слышно.