Страница 47 из 77
Мы поднялись по лестнице на наш этаж. Маша, несмотря на то что шла к себе домой, тоже пребывала в таком смятении, что у нее дрожали руки — она секунд пять не могла попасть ключом в замочную скважину.
Наконец замок поддался, и дверь распахнулась.
— Мама, Дашка! — нарочито громко, на всю квартиру объявил я, вваливаясь в прихожую. — Встречайте гостей!
Мама и младшая сестренка с удивленным видом тут же выглянули из кухни.
— Так, — я сбросил туфли и театральным жестом указал на сестру. — Эту девушку зовут Маша, мы ее в этой квартире уже видели несколько раз, вроде приличная, можно пускать. А вот это — мой новый друг Стас! Замечательный, смею заметить, человек! Не пьет, не курит, питается исключительно леденцами!
Стас, красный как вареный рак, неловко переминался с ноги на ногу у порога, комкая в руках куртку и не зная, куда спрятать глаза.
— А я про него уже всё знаю! — моментально сдала сестру Дашка, хитро прищурившись. Видимо, Маша всё-таки не выдержала и поделилась с мелкой своими сердечными тайнами.
— Ну и я, конечно же, тоже в курсе, — мягко улыбнулась мама. Она вытерла руки о кухонное полотенце и с откровенным, но очень теплым женским любопытством принялась разглядывать смущенного ухажера дочери.
— Ну вот, видишь? — я снова похлопал Стаса по плечу, подталкивая его вглубь коридора. — Вокруг уже практически все знакомые люди! Раздевайся, проходи, не стесняйся. Мой руки — и за стол.
Стас, к моему огромному облегчению, оказался вполне нормальным, компанейским парнем. Минут пятнадцать он еще откровенно стеснялся, но после первого же бокала шипучего «Советского» шампанского расслабился и раскрылся.
Вопреки моим самым мрачным ожиданиям, он оказался вовсе не шпаной из подворотни. Выяснилось, что Стас недавно бросил скучный технический институт и начал плотно заниматься на курсах при местном Драматическом театре. И его уже начали выпускать на сцену в массовке и на какие-то эпизодические роли.
Он был той самой творческой интеллигенцией, к которой Машу неумолимо тянуло. Той самой интеллигенцией, которая ее и сгубила.
Но… я-то на что⁈ Вон, Стаса от никотина я отучил ровно за одну профилактическую беседу! Нечего перекладывать ответственность за судьбу своих родных на их «плохое окружение». Если как следует поразмыслить, то ее самое близкое и влиятельное окружение — это я сам!
Мы мило болтали. Мама выставила на стол хрустальные салатницы для закусок, Дашка уплетала дефицитные шоколадные конфеты, а Стас, окончательно освоившись, травил театральные байки. Мы все смеялись, а Маша с гордостью смотрела на своего парня.
На кухне было так невероятно тепло и уютно… но внутри меня колючим комком ворочался червь сомнения. Я сидел за этим светлым столом, улыбался, а перед глазами мельтешил залитый кровью Клещ. Вспоминался оглушительный грохот дробовика, перекошенное от ужаса лицо Фильчева, набитый деньгами чемодан и ружья, летящие с моста в темную реку.
За один сегодняшний день я успел натворить такого, что всё это кухонное тепло и уют могут разлететься вдребезги в любую секунду. Просто в пыль. В голове снова набатом пронеслись тяжелые слова Степана о том, что из семьи придется уходить. Обрубать концы, дистанцироваться, чтобы ненароком не подставить их под ответный бандитский удар или милицейский обыск.
А может, ну их нахрен, эти сумасшедшие, залитые чужой кровью миллионы? Есть же в жизни вещи куда поважнее набитых чемоданов. Вон они сидят передо мной. Живые, счастливые, улыбающиеся.
— Олееег, — Маша щелкнула пальцами у меня перед глазами, вырывая из мрачных мыслей. — Олежка, ты о чем так глубоко задумался?
Я моргнул, прогоняя из памяти морду Клеща, и натянул на лицо свою самую безмятежную улыбку.
— Да так, — я взял бокал с шампанским. — О незначительных мелочах. Давайте лучше еще выпьем. Тост!