Страница 46 из 61
Епископ Честерский Джемс Глостер из старого рода баронов Глостерских был Главой жрецов-друидов. Его предкам приходилось всю жизнь скрывать свою истинную сущность. Первые гонения на кельтских жрецов начались во времена Римской империи. Новые гонения начались с приходом христианства в Западную и Центральную Европу. Это были более успешные кампании. Друиды и кельтская религия практически полностью исчезли к двенадцатому веку. Лишь единицам удалось легализоваться среди христиан.
Сегодня в Кафедральном соборе Христа и Пресвятой Девы Марии в капитулярной зале, в в котором обычно проходят заседания капитула, собрался Совет друидов, созванный по просьбе Верховной ведьмы Английского королевства. Девять друидов, входящие в Совет, заняли свои места на дубовых стульях с высокими спинками. Девять — число магии и силы, которая представляется утроенной силой священного числа три.
Перед ними предстала статная высокая брюнетка, которой не дашь даже тридцати, хотя на самом деле Элизабет Сойер прожила четыреста сорок два года.
— Может господа друиды предложат даме присесть? — улыбка женщины ослепила ровными белыми зубами, которым позавидует любая актриса.
Джемс пристукнул посохом и надменно процедил — Знай свое место, ведьма! Совет готов выслушать твою просьбу.
Ведьма щелкнула пальцами и рядом с ней материализовалась лесная фея ростом около тридцати сантиметров. Подав Элизабет раскладной деревянный стульчик, фея исчезла. Ведьма разложила стул и села, вытянув свои красивые белые ноги, обутые в туфли-лодочки.
На лицах друидов не дрогнул ни один мускул, они оставались такими же презрительно-высокомерными.
— Уважаемый Совет! От лица Лондонского ковена прошу у вас помощи — в наших семьях похищены уже восемь младенцев, будущих ведьм украли скорее всего темные маги. Вчера нас просто корежило от посмертных эманаций, испытанных нашими детьми. Их души никогда не смогут вернуться в наш мир, никогда они не будут счастливы и в послесмертие. Мы никогда с вами не были врагами, никогда не переходили вам дорогу. Мы, ведающие, просим Совет о защите!
Верховный жрец оглядел своих собратьев и те одновременно отрицающе покачали головой.
— Совет друидов рад бы оказать вам защиту, но мы сами находимся здесь на птичьих правах! — Медленно и с сожалением в голосе произнес Джеймс — Нас слишком мало и мы вынуждены скрываться среди людей. Почему вы не обратились к своим сестрам в Киевский ковен? Насколько я знаю, у них хорошая магическая защита, да и русский император оказывает им поддержку. Знаешь ли, ты, Элизабет, что на Руси ковен приютил даже оборотней и те сейчас восстановились настолько, что стали смертельно опасной силой для любого недруга Киевского ковена?
Услышанное стало для ведьмы откровением и та даже встала на ноги, не веря своим ушам — Прости, великий, это не шутка? Оборотни не ушли из нашего мира?
— Это так же истинно, как и твоя фея. Сколько их еще осталось в мире?
— Это последняя, к сожалению!
— И ты ее используешь для выполнения своих прихотей? Вот поэтому вас в Европе и гоняют в хвост и в гриву, и никто с вами не считается! Какие-то темные одаренные кладут вас под нож, а вы только пищите и ищете защиту у кого угодно, кроме вас самих. Прощай, ведьма. На прощанье дам бесплатный совет — отдай фею Киевскому ковену, может тогда к вам действительно прислушаются и окажут посильную помощь. Ваша разобщенность здесь, в Европе, негативно влияет на вашу репутацию у руссов. К вам у ведьм из России примерно такое же отношение, как у всех руссов к пидорасам — вы вызываете омерзение.
Элизабет возвращалась в Лондон в мрачном настроении. Чертов друид был прав — практически все ведьмы как ее ковена, так и Берлинского, и Парижского, и особенно Византийского — постоянно плели какие-то интриги, эгоизм был их кредо. «Как мы вообще умудрились выжить» — эта неожиданная мысль буквально ошарашила ведьму и той стало совсем хреново — «Напиться что ли сегодня в пабе? Потом отдаться первому встречному, что б продрал как последнюю шлюху?»
От этой мысли Элизабет расслабилась и расхохоталась. «Придется заказывать билет на утренний рейс до Киева, жаль, но с феей придется расстаться — ничего, что действительно представило бы ценность для коллег, у Лондонского ковена не осталось. "Все просрали!»