Ведьмак поневоле

Глава 6

На следующий день на некрополе при Новодевичьем Богородице-Смоленском монастыре состоялись похороны моих родителей. Первые захоронения на территории Новодевичьего монастыря появились в шестнадцатом веке. Поначалу хоронили послушниц и монахинь, со временем стали хоронить представителей княжеских, боярских и царских семей. Одна из ранних сохранившихся могил находится под Смоленским собором, в ней была похоронена княгиня Ирина Захарьина-Юрьева, первая жена царя Ивана Васильевича Грозного, мать царя Фёдора Иоанновича. В усыпальнице, находящейся в подклете монастырского собора, погребены малолетняя дочь Ивана Грозного Анна, его сноха и невестка, княгини Милославские, здесь же похоронены семьи князей Оболенских. До сих пор Оболенские хоронят своих потомков на кладбище, сильно разросшемся и занявшим всю территорию Лужников моего времени.

Проводить в последний путь князя и княгиню вместе со мной и моими дедом с бабушкой пришли семья моего дяди, с которой наконец-то я познакомился; вся семья брата моего деда, включая его детей и внуков; от Буйносовых-Ростовских пришла проститься с дочерью только ее мать, моя бабушка Елена Федоровна. Остальные демонстративно выказали моему роду, забравшим к себе княгиню Анну без отцовского благословления свое княжеское «фи». Также пришли в сопровождении супружниц главы родов Оболенских-Телепневых, Оболенских-Овчининых, Оболенских-Чёрных, Золотых-Оболенских, Серебряных-Оболенских, Оболенских, Ногтевых-Оболенских, Оболенских-Стригиных, Оболенских-Ярославовых, Оболенских-Нагих, Константиновых-Оболенских, Щепиных-Оболенских, Барятина, Долгорукова.

Также вместе с женой прибыл друг отца, светлейший князь Владислав Волконский, с лицея подружившись с моим отцом, стал его напарником в сотнях проказ и, даже взрослым, зачастую отрывающий князя Оболенского-Белого от своей семьи для каких-то совместных дел, а может и проделок (со слов моей бабушки). Раскланявшись со всеми, Волконский подошел ко мне и, прижав меня к себе, погладил меня по голове и сожалеюще пожаловался — Я пытался добиться над тобой опеки, Серж, но мне отказали! Мне очень жаль! Возьми мою визитку, если что- звони сразу!

«Как было жаль мне, это нечто» — посмотрев на детей дяди, двух братьев и сестру я внутренне поежился — одеты они были в довольно длительное время ношенную одежду, которая менялась только после подрастания детских организмов.

Я поблагодарил светлейшего князя, который, чем черт не шутит, сможет мне помочь в будущем.

Отдельно от всех выстроились три десятка бравых подтянутых парней, которые оказались личной дружиной моего отца. К самому старшему из них, лет тридцати пяти-сорока подошел начальник охраны моего деда Роман — Здравствуй, Болеслав! Куда решили после смерти князя податься?

Болеслав, смесь медведя с тигром, с коротко остриженными волосами и пшеничными усами, по привычке продолжая сканировать окружающее пространство, развел руками — Пока не определились, хотя и были предложения перейти нам в чужую дружину.

— Не торопитесь пока, есть предложение остаться в роде Оболенских-Белых.

— Болеслав покосился на сына погибшего князя и поморщился — нет у Сергея ни внутреннего стержня, ни поддержки рода!

— Ты не спеши, оказалось, княжич не так прост, каким он казался, после смерти отца на себя такие бешенные нагрузки взвалил, пытаясь быстрее свое тело в норму привести, да и откуда-то у него такие ухватки в схватках на клинках взялись, я аж подумал, что подменили княжича. Болеслав заинтересованно кинул взгляд на княжича и опять вопрошающе посмотрел на Романа.

Тот усмехнулся — Да и поддержку ему княгиня оказывает как и своему любимому погибшему сыну, потому-то князь тебя просил пока не уходить из рода, дружина пока на его коште будет!

Гробы стояли в церкви и после отпевания началась процедура прощания — первыми пошли родители погибших, затем настала моя очередь. Отец моего тела ничуть не походил на своего угрюмого младшего брата, даже после смерти на его лице застыла улыбка полностью довольного своей жизнью человека. Я поцеловал его в лоб и повернулся к его погибшей супруге. «Красивая мама была у княжича!» — мне стало жаль тело, лишившиеся своей семьи. «Как же несправедлива жизнь, если так рано уходят люди, достойные лучшего!».

Поцеловав княгиню, я как бы абстрагировался от происходящего. Честно говоря, я не люблю похороны. Я невольно вспомнил нашу командировку в Африку, куда вдруг наш великий геополитик решил влезть потешить свое эго — как же, Советский Союз лез во все дыры мира, а чем его почти Величество хуже? Если во врагах вся цивилизованная Европа, не говоря уже о Штатах, то остается найти «друзей» пусть даже в заднице мира, показать пиплу дружбу с вчерашними папуасами, которые слезли с пальм и одели генеральские мундиры с позолоченными аксельбантами и сейчас дружно заключают договора о дружбе. Круто для папуасов, но никах ни для России. Пипл все схавает!

И вот в эту дыру посылают пару лучших ДРГ, поручив нам дрессировать личную гвардию макак, тьфу, нигеров, которая охраняет этих псевдо-генералов! Это как микроскопами гвозди забивать. Как же, макаки запросили прислать лучших из лучших, как им отказать!

Там, на просторах Африки мы потеряли троих, прежде чем генштаб нам нашел более достойное применение. Старшего лейтенанта Кострова, лучшего спеца по минированию, потеряли, когда тот пытался вывести своих макак из под внезапного обстрела из минометов другими, гм, макаками. Хоронить пришлось собранные потом части тела, которые уместились в небольшой пластиковый мешок. Капитана Авдеева, знатока пяти европейских языков, одного из лучших снайперов, укуренный вусмерть чернокожий сержант, отвечающий на учебной базе за охрану жилого сектора русских инструкторов, расстрелял из Калашникова, когда тот вышел по нужде из жилого модуля, в котором из всей цивилизации был доступен только кондиционер, да и то только когда включали генератор.

Капитан Иванов погиб, когда нашу группу послали уничтожить якобы обнаруженную разведкой наших так называемых союзников базу партизан. Мы скрытно подошли по проложенному союзными макаками маршруту, который как оказалось проложили через болотистую местность, которой на врученной нам карте не было, Иванова утащил крокодил, мы даже глазом моргнуть не успели — раз и человек исчез в плеске воды. Хоронить оказалось нечего. А базы, блин и не было, наеб…ли союзнички!