Страница 13 из 61
Глава 5
На следующий день после утренней пробежки я, получив вчера от Романа кожаный мешок и набив его опилками общим весом пять килограмм (Засс начинал с семи), приступил к комплексу развития тела с элементами системы Александра Засса по прозвищу «Удивительный Самсон», славившуюся, прежде всего, оригинальными изометрическими упражнениями. Я как и Засс собирался понемногу отсыпать из мешка горсть опилок и подсыпать горсть песка, пока мешок полностью не заполнится песком. Затем, таким же образом, буду постепенно увеличивать вес мешка, меняя песок на свинцовую дробь, пока вес мешка не достигнет семидесяти килограмм, то есть в более чем в десять раз больше первоначального! Во главе такой тренировки лежит принцип «постепенности» увеличения нагрузки. Естественно, чтобы пройти путь от семи до семидесяти килограмм Зассу потребовался не один год, я же со своими необычными возможностями намеривался пройти этот путь намного быстрее. Вообще-то не рекомендуется до шестнадцати лет работа с тяжестями в стойке, но я подсознательно чувствовал — моему позвоночнику в этом мире нагрузки на будут опасны.
Я начал упражнения с подъёма мешка двумя руками с пола на грудь и выжимание его над головой три подхода по пятнадцать повторений. Следующие цикл из трех подходов — подъём мешка двумя руками с пола на грудь и одновременное выжимание его над головой и приседание на носки стопы с разведением бедер в стороны; затем жим мешка от плеча одной рукой и поворот его вверху на кисти в разные стороны; следующий цикл — перебрасывание мешка из одной руки в другую над головой.
Передохнув на растяжках ног, перешел к второй часть динамических упражнений Александра Засса — подбрасывание мешка над головой и ловля его на шею и трапеции; лежа на спине, мешок сзади головой, поднять его прямыми руками и медленно поднять перед собой. Вернуть в исходное положение; жим мешка ногами лёжа. Сначала двумя ногами, потом одной; перемещение в стойке на вытянутых вверх руках мешка по дуге по часовой и против часовой стрелки.
После завершения этого комплекса я в лотосе выполнил комплекс цигун, заставляя внутреннюю энергию входить в точку, расположенную на два пальца ниже пупка, и распределять ее по рукам, выпуская через ладони и пальцы рук.
Затем, используя цепи, приступил к изометрическому комплексу Засса —
1. В исходном положении руки на ширине плеч. Растягивая цепь, напрягаю не только мышцы рук, но и грудные мышцы, и широчайшие мышцы спины;
2. Наступив на петлю, сделанную на одном конце цепи, другой конец взял в согнутую в локте руку. Растягивая цепь, напрягаю бицепс и предплечье, меняя исходное положение рук и ног;
3. Сложив на груди руки и, зажав цепь в кулаках, растягиваю цепь согнутыми руками перед грудью, напрягая, главным образом мышцы рук и груди;
4. Цепь за спиной. Руки в стороны. Растягивая цепь, напрягаю, главным образом, трицепсы;
5. Цепь за спиной. Руки вытянуты вперед и вдоль тела, кулаки на уровне пояса. Напрягаю, главным образом, трицепсы, грудные мышцы и мышцы живота;
6. Для выполнения следующего упражнения беру две цепи. К одному концу каждой цепи прикреплены кожаные петли, в которые продеты ступни ног. Руки внизу вдоль тела держат вторые концы цепей. Растягивая цепь, напрягаю, главным образом, трапециевидные мышцы и мышцы рук.
7. Сделав выдох, обматываю цепь вокруг груди и закрепляю её сыромятным ремешком. Сделав глубокий вдох, растягиваю цепь, напрягая мышцы груди и широчайшие мышцы спины.
Проходящий мимо охранник с прикольным позывным Горыныч, которому я обещал надрать задницу, придал своему лицу скорбное выражение и глядя на мои потуги заявил — Что-то мне ссыкотно, княжич, вы уж меня не сильно бейте, а то я не выдержу и описаюсь! — не доиграв своей роли, здоровяк захохотал и пошел дальше на обход территории.
После вкусного и питательного завтрака Я прихватил обнаруженную в усадьбе гитару и расположился на шезлонге, неподалеку от парадного входа, пытаясь вспомнить свои первые юношеские стихи о любви, которые я когда-то исполнял под аккомпанемент гитары с использованием трех блатных аккордов:
В тебе нашел я, что искал —
Красу души и нежность взгляда,
Ты лучший в жизни идеал!
Тебя любить — одна отрада!
Желанной станешь ты подругой
Избраннику любви своей!
И жизнь твоя не станет мукой,
Не будет для тебя бедней!
Третий куплет никак не хотел вылезать из моей памяти и я, плюнув на попытку вспомнить давно забытое, стал наигрывать и напевать «Подмосковные вечера».
От музицирования меня отвлекли сначала подъехавшая машина, а затем голоса покинувших ее пассажиров, приближающихся ко входу в особняк — трое парней в льняных светлых костюмах и девочка в легком расписном шелковом сарафане, заметив меня, свернули в мою сторону. Один из гостей нес под мышкой пару тренировочных клинков, похожих на венгерско-польские сабли, на плече висела спортивная сумка.
— Привет, Серж! — мой одногодок с русыми вьющимися волосами подбежал и хлопнул меня по плечу — Вроде мы с тобой не так уж и давно виделись, а такое впечатление, будто ты заметно подрос и возмужал, правда Мишка?
Похожий на развязного пацана почти на голову выше его подросток важно кивнул — удивительно, Федя, но ты прав — Сергей уже не кажется хлюпиком. Господа и дамы (при этом Федька чуть не покатился со смеху), позвольте представить моего троюродного брата — Сергея Оболенского-Белого, Сергей, прошу любить и жаловать твоих так же троюродных брата и сестру Георгия и Евгению Голицыных! Их мама, наша тетушка, выйдя замуж, уехала в крымское поместье князей Голицыных в Евпатории. Пару раз в год тетя навещает родителей, в этот раз захватила с собой наших кузена с кузиной.
Я встал и, обозначив поклон, опять сел, из гитары невольно пальцы моих рук наиграли любимую мной мелодию и я запел:
Четвертые сутки пылают станицы,
Горит под ногами Донская земля.
Не падайте духом, поручик Голицын,
Корнет Оболенский, седлайте коня.
Мелькают Арбатом знакомые лица,
С аллеи цыганки заходят в кабак.
Подайте бокалы, поручик Голицын,
Корнет Оболенский, налейте вина.
А где-то ведь рядом проносятся тройки…
Увы не понятна в чем наша вина.
Не падайте духом, поручик Голицын,
Корнет Оболенский, седлайте коня.
А в сумерках кони проносятся к Яру…
Ну что загрустили, мой юный корнет?
А в комнатах наших сидят комиссары
И девочек наших ведут в кабинет.
Над Доном угрюмым идем эскадроном,