Алиби не будет

Сестры на носках прошли мимо двери, за которой отец и дядя принимали неизвестного гостя. На мгновенье Ютта прильнула к замочной скважине. Теофил сидел у стола, глубокомысленно вытянув шею. Евгений Зире, вытирая лоб платочком, что-то объяснял молодому русоволосому мужчине. Лица его не было видно, он сидел спиной.

Пока Ютта рассказывала сестрам и маме обо всем, что пережила за последние недели, в гостиной продолжался деловой разговор. Гость, а это был лейтенант Густав Хурр, прибывший из Тифлиса с тайным поручением фон Лютцера, внимательно слушал Евгения Зире.

— Не понимаю, чем для нас, немцев, все это кончится. Пока немецкие колонисты не участвовали в боях против Советской власти, нас никто не трогал. А если мы согласимся на это предложение…

— Вам не следует опасаться, герр Зире, — спокойно возразил Хурр. — Вы, как бывший управляющий казенной палатой, одним из первых признали Советскую власть и с тех пор проявляли лояльность. Комиссар Киреев, как вы сами говорите, вас ценит и уважает.

— Уважает! — воскликнул Теофил Экк. — Жулик этот Киреев. Без конца ворует, только не своими руками. А тень рано или поздно падет на Евгения Зире и других порядочных немцев. Я слышал, что глава их правительства Шаумян очень недоволен финотделом…

— Теофил прав, — подтвердил Зире. — Киреев из кассиров Петровского казначейства пролез в комиссары — личность темная. На совещаниях кричит о незыблемости Советской власти, а делает все, чтобы прикарманить побольше денег. У меня есть основания полагать, что это не просто вор. Я боюсь согласиться с вашими предложениями, господин Хурр. У меня дети… шестеро дочерей. Понимаете?

— Не волнуйтесь, господин Зире. Скоро все изменится. В Батум прибывает германская дивизия. Баку мы бесспорно возьмем. Нужно лишь подготовить местных немцев к нашему приходу. Германия нуждается в нефти. Вас, господин Зире, ждет портфель управляющего имперским банком на Кавказе. Для этого, думаю, стоит потрудиться… чтоб у Советской власти осталось как можно меньше валюты. Нужно вынудить новую власть к поискам экономической помощи. Фон Лютцер считает, что из вас, господин Экк, получится превосходный генеральный консул. Я бы попросил вас в ближайшие дни свести меня с Форерами, Беппле и другими. У меня к ним особые поручения. Да, позаботьтесь, пожалуйста, определить мое местожительство.

— Оставайтесь у нас, — радушно предложил Экк. — Здесь вам будет неплохо, есть отдельная комната.

— Благодарю вас, господин Экк. Кстати, перед отъездом из Берлина я имел честь видеться с вашим братом. Чудеснейший человек.

— Я польщен, господин Хурр. Минуточку, сейчас распоряжусь.

В коридоре его ожидала взволнованная Эмма Федоровна.

— Кто это, Тео?

— Коммерсант из Тифлиса. Можешь не волноваться. Он поживет у нас несколько дней.

— А почему вы заперлись с Евгением? У вас от меня тайны?

— Эммочка, ну как ты можешь?

— Хорошо, Тео. Я молчу. Но умоляю, подальше от политики. У нас дети. У тебя пятеро, у Евгения — шестеро. Я хочу жить спокойно. Кстати, вернулась твоя дочь Ютта. Говорит, что ее отправили отдыхать. Ты что-нибудь понимаешь?

— Отдыхать? Стало быть, вежливо выгнали. По-нят-но!

Эмма Федоровна округлила глаза.

— Что тебе понятно, Тео? Может, ты и мне объяснишь? Ты стал в последнее время говорить загадками.

— Оставь, дорогая. Приготовь для нашего гостя комнату мальчиков. Могу тебе сообщить по секрету: в город, очевидно, придут немцы. Смотри, детям ни слова!

— О, мой бог! Тео, к чему тебе это?

— Успокойся. В конце концов я немец, и мой национальный долг…

— Тео, я боюсь за тебя, за детей. — Эмма Федоровна хрустнула пальцами.

— Нас война не коснется.

— Но наши сыновья!

— Они еще дети. А я… еще подумаю, подумаю. Не такой уж я простак.

Эмма Федоровна, качая головой, направилась к комнате, где раньше жила Эмилия.