Алиби не будет

— Ключи от нашей старой явки на Биржевой. Там жила знакомая тебе мадемуазель. Теперь нам придется заниматься и разведкой, и контрразведкой. Не легко. Но ты, генацвале, как солдат и командир, показал себя. Спасибо. То был открытый бой, теперь начинается другая война. У нее иные законы. Это тебе не на коне скакать. Тут нужно чутье, выдержка, осторожность. Итак, в Баку прибыл или прибывает «Бурбон». Мы еще не знаем, кто он, где остановился. Но у нас есть нить — Светлана. Твоя, так сказать, крестница. Похоже, она не просто дама из общества. Очень может быть, активная участница контрреволюционной группы. Помни, Исламбек, ее муж капитан второго ранга Ермаков — бывший командир «Ардагана», депутат Баксовдепа, черт возьми!

Исламбек нахмурился.

— Ничего, генацвале. Ошибки у всех бывают. Ильич говорит, не ошибается тот, кто ничего не делает. Проследи ее связи. Не может быть, чтобы эта дама рано или поздно не вывела нас на новую явку. Работать будешь не один. Возьми в помощники Аслана Калантарова и еще кого-нибудь. Скажем, Василия Макеева. Боевой, из рабочих. Кроме того, сегодня же побывай у Екатерины Долинской. Помнишь ее?

— Помню, конечно.

— Ну вот. Мы ее не беспокоили, муж, хороший парень, месяц назад погиб под Аджикабулом. Недавно она приходила ко мне, говорит, что не может без работы. Женщина серьезная, энергии через край, поручаю ее тебе. Думаю, сможет помочь. Только смотри, береги.

— Ясно, товарищ Алеша.

— Да, тебе надо расстаться с кожанкой и привыкать к штатскому костюму. Сойдешь за интеллигента? Ва, ты же у нас бек! — Джапаридзе улыбнулся. — Все необходимое — в гардеробе мадемуазель. Если что, обращайся к военному коменданту Авакяну. Вызывай наряд. Ему даны указания. Ну, удачи тебе, чекист!

* * *

Замок открылся легко и бесшумно. Исламбек еще раз оглядел плохо освещенную лестницу — все спокойно. Пристанище мадемуазель Ли. Уютная двухкомнатная квартира, много портьер, легкие кресла, смелые портреты танцовщицы, баночки непонятного назначения и благоухающие флаконы на трюмо, воздушный шарф, забытый на пуфе, увядшие цветы на пианино. Казалось, бархатная портьера сейчас раздвинется и из спальни выпорхнет, мило путая французские и русские слова, кокетливая хозяйка дома. Но никто не появлялся, а на зеркале старинного шкафа лежал плотный налет пыли.

Исламбек никогда не поверил бы, что выпадет ему в жизни такой сложный и извилистый путь. Все тут странно и неожиданно: дружба с Асланом, Ширвани, два дорогих ему могильных холма… Прокуренный кабинет Джапаридзе и будуар… Он взглянул в зеркало. Угрюмое бородатое лицо, жесткие складки у рта.

Он осмотрел гардероб мадемуазель Ли. В глубине, за эстрадными платьями висели костюмы. Он выбрал темно-синий в полоску. На отдельной полочке лежали бритва, носовые платки, даже плоские часы с цепочкой.

Через час из будуара артистки вышел элегантный молодой человек. Короткая бородка смягчала жестковатое лицо. Белоснежная сорочка оттеняла темные волосы. Только пиджак был чуть-чуть тесноват для широких плеч.

Поколебавшись, он надушил платок. «Оревуар, мадемуазель, — усмехнулся Исламбек. — Мерси бывшей певице от бывшего красного командира». Он положил в карман папиросы, снял телефонную трубку, назвал номер.

— Добрый вечер, Катенька. Узнаете? Я выезжаю. Через четверть часа буду у вашего подъезда.

Он достал из внутреннего кармана пиджака парабеллум, поставил на предохранитель. У дома его ждал один из прикрепленных к нему фаэтонов. Извозчик — здоровый розовощекий парень — чинно сидел на козлах и поглаживал пышные рыжеватые усы. Увидев Исламбека, он присвистнул.

— Ну, командир! Ни за что не подумал бы. Вылитый барин. Что делает с человеком одежда!

— Для дела, Василий. — Откинув полы длинного пиджака, Исламбек барственно развалился на сиденье. — Двигай, старина, к Катеньке.

— Есть, командир. Как говорится, бог в помощь.

— И по другому говорят: «На бога надейся, а сам не плошай». И вот что, Василий, никаких командиров. Я — господин Шахбазов. Или просто господин.

— Ясно, господин. Поехали.

Против двухэтажного дома на Воронцовской фаэтон остановился. Здесь ждала Катя Долинская — большеглазая, стройная, в простеньком, но изящном платье. Аккуратную прическу венчала маленькая, похожая на лепесток, шляпка. Тонкая в талии, с задорными ямочками на щеках, она казалась такой юной, что у Исламбека защемило сердце. Он соскочил, подал ей руку, помог сесть.

— Давно ждете?

— Только что вышла.

— Как настроение?

— Вроде ничего, бодрое, — она смутилась.

— Ну и прекрасно. Товарищ Алеша сказал, что женщин нужно беречь… — Он вздохнул и замолчал. Уж он-то умеет беречь женщин…

Катенька не ответила. Василий хлестнул лошадей, и они понеслись к Парапету. На углу Персидской и Николаевской экипаж поравнялся с другим фаэтоном. На козлах сидел Калантаров.

— Как дела, Аслан? — не поворачивая головы, спросил Исламбек.

— Не появлялась. Час назад из парадного вышел высокий мужчина в очках и шляпе, прошел к переулку Управы и на фаэтоне уехал к центру.

— Кто?

— Не знаю. Похоже, Ермаков. Только почему-то в очках.

— Хорошо.

Экипаж Исламбека свернул в переулок. Здесь в ожидании фаэтонов стояли три пары. Когда Исламбек сошел и подал руку Кате, к Василию порхнули две дамы в вечерних туалетах. Исламбек узнал Светлану Ермакову. Обернувшись к Катеньке, он выразительно взглянул на Василия.

— Извозчик, вы свободны? — быстро спросила Ермакова. — Мы очень спешим. Ну, пожалуйста…

— Далеко ехать, сударыня?

— В Мулен Руж.

— Сидайте. Мулен Руж, так Мулен Руж! — громко и весело повторил Василий Макеев. — А ну побежали, красавчики!

Исламбек растерянно покачал головой. Катя взяла его под руку, спросила шепотом:

— Что с вами, комиссар?

— Ай-яй-яй. А говорят из подъезда никто не выходил. Понимаете, Катенька?

— Нет.

— Идемте к фаэтону. Молодая дама, которую вез Василий, Светлана Ермакова…

— А как же Аслан?

— Наверно, проворонил. Надо спешить. — Они быстро перешли улицу, сели в фаэтон Аслана. — Гони, наблюдатель! В Мулен Руж.

— Слушаюсь. А что такое?

— Поехали, поехали! Ворон считаешь на посту.

Аслан хлестнул лошадей, и фаэтон понесся по Николаевской.