Алиби не будет

Глава X.Бой на «Эвелине»

Глава X.

Бой на «Эвелине»

В «Дикой кошке» по-прежнему было многолюдно. Завсегдатаи этого заведения мало интересовались происходящим. Что такое эта нудная политика рядом с обворожительной Дюпо? В «Черной Софье» она была просто божественна. Дело не только в вокале. Песня превращалась у нее в спектакль. А ее знаменитая улыбка? Каждый из ее поклонников принимал эту улыбку на свой счет.

Никто не видел ее потом, когда рыжий парик сползал с головы, и певица с посеревшим лицом неподвижно лежала на диване в гримоуборной. В эти недолгие минуты, отдыхая от пьяного угара, криков, чада, надоедливых поклонников, она особенно остро тосковала по единственному на свете человеку, который был ей нужен. Он всегда рядом и всегда далеко. Даже если он был в трех шагах, она не имела на него права. Со дна вышитой стеклярусом сумочки она доставала маленького фарфорового медвежонка — подарок, давно превратившийся в талисман…

Третий час шло совместное заседание президиума Бакинского Совета и бюро Бакинского комитета партии. Глаза слезились от усталости, но Джапаридзе не отрывался от карты Бакинской губернии, над которой сидел Азизбеков. Красным карандашом он отчерчивал населенные пункты и дороги, ведущие к Баку.

Эти красные пятна казались Алеше язычками пламени, которые рвутся к городу.

Напряжение нарастает и внутри. Только что стало известно, что в «Исмаилие» под прикрытием ночи перебрался штаб Дикой дивизии. Вот оно — честное слово генерала Талышханова. А как он клялся, что выходит из игры. Уверял, что все ему надоело, что он мечтает об одном — отдохнуть.

Джапаридзе прикрыл глаза ладонью, заставив себя сосредоточиться на том, что говорит Азизбеков.

— …В отряде Исмаилхана Зиатханова шестьсот сабель. Внушительная сила. Он прошел от Елизаветполя до Шемахинского уезда. Сжег селения Заргаран, Сенч, Керкенч, угнал скот. Никого не щадит. Вырезают даже стариков, женщин, детей. Отпор дали лишь матрасинцы, Зиатханову пришлось совершить обход. По пути, в селении Мюджи, где около пятисот дворов мусульман и ширванских евреев, он устроил настоящую бойню. Сотни жителей загнали в дома и амбары, сожгли. Заживо. Кто уцелел, бежал в Джангинский лес и в направлении Баку. Но бандиты настигали беженцев в Джейран-Кечмезе, окружили и перерезали. Исмаилхан сумел ворваться в Шемаху, расправившись с небольшим отрядом красногвардейцев и активистов. Склады оружия и продовольствия разграблены. Город залит кровью.

Джапаридзе молчал, хотя все в нем кипело. Он понимал, к чему это приведет.

— В результате двухдневных боев, — продолжал Азизбеков, — партизанский отряд Татевоса Амирова разгромил банду. Партизаны, потерявшие в бою много людей, в ряде случаев не смогли остановить маузеристов Степки Лалаева, объявившего «великое возмездие». Жертвами бесчинств лалаевской банды стало мусульманское население Шемахи. Телеграфист, передавший приказ об аресте Лалаева, оказался предателем и вместе с князем скрылся в горах… — Азизбеков помолчал и закончил: — Пришло время, когда мы должны использовать власть, и там, где это необходимо, принять самые крутые меры. Всякое промедление, всякая нерешительность грозят потерей тысяч и тысяч людей.

— Не горячись, — остановил его Нариманов. — События в Шемахе слишком серьезны, чтобы рубить сплеча. Можно ли, к примеру, ставить на одну доску Исмаилхана и Лалаева? Зиатханов — убежденный враг, умный и жестокий. Степка рядом с ним — мелкий авантюрист. И в отношении Амирова надо быть объективным. Не следует забывать, что именно его отряд наголову разбил Зиатханова. Далее, я, как член Бакинского комитета партии, обязан спросить: все ли мы делаем для предотвращения гражданской войны в Баку? Нужно, чтобы все понимали: Хойские, Топчибашевы, Зиатхановы и другие — это еще не азербайджанский народ. Так же, как Тер-Микаэлян, Туманян, Тер-Каджарянц или тот же Степка Лалаев не представляют нации. Что сделано для разъяснения этой очевидной истины?..

Нариманов хотел еще что-то сказать, по зазвонил телефон. Все молчали, прислушиваясь к коротким ответам Джапаридзе.

— Ясно, товарищ Авакян. Принимайте меры. Сейчас будем в штабе. — Он положил трубку. — Мусаватисты подняли мятеж. Конный отряд, возглавляемый поручиком Асадуллаевым, при поддержке пехоты захватил девятнадцатую пристань и пароход «Эвелину». Товарищ Саак, немедленно направьте на место отряд Исламбека. Пристань и «Эвелину» необходимо отбить. Установите наблюдение в местах предполагаемых явок… Нариман, направьте агитаторов в районы и на предприятия. Нужна решительная и действенная пропаганда, чтобы отбить наступление контрреволюции. Товарищ Басни, вы займитесь морскими делами. Свяжитесь с Али-Байрамовым, Роговым и Губановым. Товарищ Фиолетов, за вами рабочее ополчение. Готовьте отряды. Товарищи Аракелян и Саакян. Вы несете персональную ответственность за поддержание порядка в армянских кварталах. Мы с товарищем Азизбековым едем в штаб Красной Гвардии. Степан Георгиевич там. Все, товарищи.

Он распахнул окно, прислушался: со стороны моря доносилась беспорядочная стрельба. Быстро натягивая куртки, пальто, шапки, члены президиума Совдепа выходили из кабинета, садились в автомобили и фаэтоны.

За час до того на девятнадцатой пристани все было спокойно. У причала медленно покачивался пароход «Эвелина», совершавший регулярные рейсы в Ленкорань. Объявили посадку, пассажиры ринулись к трапам. Началась давка. Каждый старался занять удобное место на палубе. Два немолодых красногвардейца, сидевшие на порожних бочках, с любопытством наблюдали за толкотней. Трап прогибался под тяжестью людей, чемоданов, мешков.

Никто не заметил, как на пристани появились вооруженные солдаты. Даже появление конного отряда не насторожило красногвардейцев: всадники неторопливо двигались к пароходу со стороны персидского причала. Впереди на сытых жеребцах, негромко переговариваясь, гарцевали Али Асадуллаев и Теймурбек Карабаглы.

Не обращая внимания на ругань пассажиров, всадники въехали прямо на пристань и сосредоточились у грузового трапа. Пешие солдаты, оттеснив пассажиров, заняли трап и полезли на палубу. Возмущенные крики, брань, плач женщин привлекли внимание капитана. Он поднялся на мостик.

Потомственный моряк Кафар Саламов пользовался авторитетом не только на «Эвелине». Его знали и уважали на всем Каспии. С первого взгляда он оценил ситуацию. Подозвал боцмана Бутыру.

— «Эвелина» не выйдет в море.

— Понял, капитан.

— Быстрее.