Алиби не будет

Саламов старался выиграть время. Он надеялся, что вот-вот появится патруль. И потом минуты, которые он тянул сейчас в бесполезном опоре с поручиком, нужны были боцману.

Подъехавший Теймурбек выхватил из кобуры маузер, прицелился.

— Уйди с дороги, проклятый большевик, или я всажу пулю в твой упрямый лоб. — Он спустил крючок, но Асадуллаев успел толкнуть его руку. Грохнул выстрел. В толпе кто-то вскрикнул, громко заплакали, запричитали женщины.

— Прекратите, Теймурбек, — прошипел поручик. — Сейчас не время будоражить толпу. Арестуйте его и заприте в каюте. Ясно? Дальше вы сами… И не теряйте времени.

Отдав распоряжение, поручик съехал на причал. По знаку Теймурбека солдаты схватили капитана, поволокли в каюту. Дверь захлопнулась. Перед ней встали часовые. Гремя оружием, солдаты полезли на палубу.

Бутыра действовал быстро. Шепнув несколько слов механику, он выбрался из машинного отделения и по веревке, благо стемнело, перебрался на пирс. Кинулся к Сухарцеву, которого хорошо знал. Но уже на Биржевой мимо него пронеслись фаэтоны с пулеметами. За ними бежали красногвардейцы. Бутыра с трудом отдышался, закрутил трубку и повернул обратно, к пристани.

Выстрелы услышали в казарме как раз в тот момент, когда раздался звонок Тер-Габриэляна. В течение нескольких минут отряд был поднят по тревоге. Исламбеку казалось, что люди движутся нестерпимо медленно. Опять Теймурбек! Какой будет эта вторая встреча с братом? Никаких родственных чувств не было в его душе.

По палубе «Эвелины» метались пассажиры, пытаясь хоть куда-то спрятаться. Оставаться на захваченном солдатами пароходе было страшно, но и сойти на пристань никто не решался. Молоденькая девушка растерянно бегала по палубе, звала мать. Чадра сползла с головы, открыв детское личико. Навстречу ей кинулся здоровенный солдат, схватил девушку в охапку и с хохотом поволок к шлюпке.

Девушка зубами вцепилась ему в руку. Солдат взвыл от боли и уронил ее. Простоволосая, в изодранном платье она толкнула какую-то дверь и очутилась в радиорубке. Радист, молодой паренек, что-то лихорадочно выстукивал. Он не успел ничего спросить. В рубку ворвался разъяренный солдат, ударом свалил девушку. Крик захлебнулся в огромной ладони…

Не раздумывая, радист схватил молоток и нанес удар. Солдат обмяк, из оскаленного рта поползла тонкая струйка крови. Девушка вскочила, бросилась к двери. Радист заслонил выход.

— Йох-йох, баджи

[17]

[Нет-нет, сестра (азерб.).]

. Нельзя. Там стреляют. Понимаешь?

Она кивнула, стыдливо отвела глаза.

— Сиди здесь. Дверь не закрывай. — Он достал из ящика револьвер и выскользнул на палубу.

Нет, она не могла оставаться здесь, рядом с этим мертвым телом. Она осторожно выглянула — где-то стреляли, звали на помощь раненые. Она добежала до спасательной шлюпки и укрылась брезентом, оставив маленькую щелочку, чтобы видеть этого смелого парня.

Радист взлетел на капитанский мостик и сразу упал. Здесь было небезопасно, зато великолепно просматривались и палуба, и освещенная пристань. У трапа гарцевал всадник. Кричал, размахивал маузером. Радист прицелился. Звук выстрела потонул в общем шуме. С головы всадника слетела папаха. Он выругался, схватился за маузер. Радист выстрелил еще раз. Пуля попала в левое плечо.

— Я ранен, поручик, — крикнул Теймурбек Асадуллаеву. — Я ранен… Слышите?

— Перевяжите рану и отправляйтесь в штаб. Пусть пришлют подкрепления. Иначе нам не удержать пароход.

Теймурбека это вполне устраивало. Открытый бой не для него, он контрразведчик. Только он рванул коня, как радист выстрелил в третий раз. Конь упал на передние ноги. Теймурбек вылетел из седла, подмяв под себя раненую руку. Вскрикнув от дикой боли, он с трудом поднялся и прихрамывая потащился вдоль берега.

Уже стемнело, когда он добрался до Набережной. Шагнул в парадное — в полусотне метров промчался конный отряд Исламбека.

Чуть раньше Петровскую площадь заняла рота красногвардейцев и залегла на подступах к пристани. Оттуда палили без передышки. Избегая кровопролития, командир роты решил начать переговоры о прекращении огня. Четверо красногвардейцев с белым флагом направились в сторону мятежников. Увидев парламентеров, поручик Асадуллаев вскинул пистолет.

— Огонь по гяурам! Никаких переговоров с большевиками. Огонь!

Грохнул нестройный залп. Трое упали сразу. Белый флаг колыхнулся в воздухе и исчез — раненый боец упал. С моря ударил луч прожектора: обшарил берег, Петровскую площадь, уперся в пристань. Асадуллаев огляделся. Корабль приближался со стороны военного порта. «Ардаган», — определил он. — Ничего, огня открывать он не станет. На «Эвелине» пассажиры…

— Огонь! — заорал он, подбадривая себя. — Ни минуты передышки гяурам. Держитесь. Уже идет помощь из Крепости…

Он не знал, что потерявший коня Теймурбек пробирается к Крепости, прячась по задворкам.

Радист, заметив, что «Ардаган» близко, смело выскочил на палубу. Двумя выстрелами радист снял часовых у капитанской каюты. Вбежал в каюту, перерезал веревки. Расправив затекшие плечи, Кафар Саламов прежде всего выругался, виртуозно используя обороты всех трех известных ему языков.

— Надо отойти от берега. Обруби концы. Я — в машинное отделение. Сейчас устроим этим мерзавцам…

В пылу боя мусаватисты на пристани забыли о пароходе. Асадуллаев не столько увидел, сколько почувствовал: что-то изменилось. «Эвелина» отходила от причала.

— Сволочи! — Всю обойму своего маузера он разрядил в пароход. В эту минуту на пристань ворвались конники Исламбека. Мусаватисты сбились в кучу. Одни, бросая оружие, подняли руки, другие кидались в воду. Два пушечных выстрела с «Ардагана» прекратили сопротивление. Поручик рванулся в сторону.

Исламбек налетел на него и вздыбил коня.

— Где Теймурбек?

— Не извольте беспокоиться, бек, — ответил Асадуллаев с иронией. — Ваш брат скоро прибудет. Вы сможете скрестить шпаги. А саблю уберите, я сдаюсь. Ваша взяла.

— Мерзавец! — выругался Исламбек. Обернулся к помощнику.

— Доставьте бандита к товарищу Сааку. Живым. Ясно?

— Так точно, командир.

Оставшиеся на пристани мусаватисты сдались. Прожектора «Ардагана», освещая берег, помогали красногвардейцам разоружать мятежников. Команда «Эвелины» обезоружила солдат сама. Пароход повернул к причалу.