Алиби не будет

— Товарищи из партизанского отряда Катыр Мамеда. В январе я был у них. Наладили связь. Помогаем литературой, оружием, припасами, немного людьми.

— Правильно говорит Мешадибек, — подтвердил старший.

— Сколько сейчас в отряде? — спросил Джапаридзе.

— Около четырех сотен, — ответил тот, что моложе.

— А может, и больше, — сказал старший. — Народу приходит много, со всего уезда. Только Катыр хитрый. Он так просто не берет. Проверяет в деле.

— Молодец, — кивнул Саак.

— Конечно, молодец. У нас в отряде порядок. Землю поделили. Бека выгнали, в его доме школу устроили. Дети учатся, играют. Только с едой плоховато. Бек все спрятал. Нам бы до нового урожая продержаться… Но о нас не беспокойтесь. Днями идем в поход. Потрясем ханов, так еще и вам поможем. Катар сказал, найдешь Азизбекова, проси динамитом помочь, гранатами, газет прислать и грамотных людей. Недельки на две.

— Что ж, — оживился Джапаридзе. — Людей мы уже собираем, динамит Саак выделит, недавно конфисковали у эсеров. С газетами товарищ Азизбеков поможет. А вот гранаты… Где же вам достать гранаты?

Он повертел ручку телефона.

— Алло, центральный штаб, Джапаридзе. Товарища Корганова, пожалуйста. Хорошо, жду. Григорий, здравствуй. Хочу у тебя кое-что выпросить. Можно ли разжиться хоть небольшой партией гранат? Ящика три-четыре. Устроит? — Он скосил глаза в сторону гонцов Катыр Мамеда. Те поспешно закивали. — Устроит. Спасибо! Ты не забыл? Вечером у Шаумяна. Да-да! Ну, есть. До вечера.

Джапаридзе устало потер лоб.

— Кажется, все ваши просьбы удовлетворили. Теперь расскажите, как у вас там. Вы же из самой глубины крестьянского Кавказа. Сможете?

— Почему нет? Мы у Катыра разведчики, — похвалился младший. — Первыми идем, все замечаем, потом докладываем…

— Помолчи. Дай сказать старшему. Положение в деревнях страшное. Голод, холод, нищета. Беки и ханы все забирают. Кочи развелось — тысячи. Чуть что, жгут, режут. Ездили жаловаться в революционный комиссариат, да нищета и сейчас не в почете… Выгнали гонцов и новый оброк назначили. Все передали а ведение земельных комитетов, а там помещики. И опять надо арендовать землю у беков, гнуть спину, отдавать все. Это называется ре-фо-рма.

— А аллах смотрит на все и молчит, — он неожиданно рубанул по столу рукой. — Где справедливость? У меня дочь украли, сына плетьми избили. Я поехал искать хлеб. Вернулся, а дома… Чем так жить, лучше умереть. Вот в январе крестьяне из Юхары-Айыплы разбили помещиков Карабековых, разгромили имение русского князя Голицына…

— Правду говоришь, Ахмед. Ой, как правильно говоришь. Сил нет терпеть. В России, рассказывают, фарман есть. Ленин все земли раздал беднякам. Бесплатно. Так?

— Все уезды кипят. Правда, ханы и беки тоже объединяются, мусаватисты силы копят, бандитов учат, готовятся. Еще из Грузии меньшевики на нашу голову…

Он помолчал.

— Слава аллаху, Мешади приехал, добрый совет дал. Нужду нашу понимает.

— Это когда с Айдынбековым и Сардаровым ездили, помогали организовать комитеты, — напомнил Азизбеков.

Старший заметил:

— Не удержали победу. Как птица, вспорхнула и улетела. Беки объединяются, а мы спорим — землю делим. Да и вы, городские, мало помогаете.

— Вы правы, друзья. Но сейчас и у нас в городе такое творится…

Раздался телефонный звонок. Джапаридзе снял трубку.

— Нариман? Не узнал тебя, богатым будешь. Здесь, у меня. Конечно! До вечера…

— Звонил доктор Нариманов и просил заглянуть к нему в «Гуммет». Он познакомит вас с группой, которая поедет в уезды. А сейчас поговорите с товарищем Тер-Габриэляном. Он вам посоветует, как довезти оружие.

Глава V.

Они могли рассчитаться

Вход в ресторан «Тилипучури», на углу Молоканской и Большой Морской, ярко освещен. Здесь вечерами собирается избранная публика. Подкатывают автомобили и фаэтоны на специальных мягких рессорах. Швейцар автоматически распахивает дверь и кланяется, покачивая окладистой бородой. Сквозь открытую дверь выплескивается на серую от дождя улицу бравурная музыка. На несколько секунд становится светлее.

Предприимчивый хозяин ресторана Шалико сам встречал гостей, а особо почетных провожал до заказанного столика. «Тилипучури» славился изысканной кухней и высокими ценами. Соперники кусали локти, гадая, где этот шустрый грузин достает сверхдефицитные продукты. Злые языки уверяли, будто Шалико связан с контрабандистами.

Особое внимание хозяин уделял сегодня столику у расписной арки. За ним сидели трое: Степка Лалаев, очаровательная Лизабет Дюпо из «Дикой кошки» и Теймурбек Карабаглы.

Поразительно, думал Шалико, как ей удалось свести за одним столом таких врагов. Впрочем, в этой мадемуазель Дюпо все загадочно. Говорят, что никто из завсегдатаев «Дикой кошки» не может похвастаться ее благосклонностью. Рассказывают забавные истории о соперничестве городских кавалеров, ловких маневрах и длительной осаде. Дюпо слегка кокетничала, никого особо не выделяя и удерживая на расстоянии самых назойливых поклонников. Однако к Теймурбеку и Степке она явно благоволила. Это остановило многих. Не хотелось превращаться в мишень для этого сумасшедшего Лалаева или стать врагом мстительного Теймурбека, который становится все более значительной фигурой в определенных кругах.

Как опытный дипломат, Дюпо лавировала между двумя поклонниками. Оставаясь с Теймурбеком, она позволяла ему целовать руки. А на более серьезные предложения отвечала шуткой.

— Не надо торопись, дорогой. Я буду ваш, когда Баку не будет большевик.

Лалаева же она уверяла, что до встречи с ним была тайно помолвлена с Теймурбеком и не решается нарушить слово. Слегка подведенные зеленоватые глаза смотрели так нежно, что Лалаев, сдерживаясь, скрипел зубами. Случалось, что он на миг срывался, и тогда Лизабет, мурлыча самые нелепые, нежные слова, позволяла ему на мгновенье обнять себя. И тут же мягко выскальзывала из слабеющих рук.

— Дорогой Стьопа, — говорила она, касаясь его лица нежной ладошкой, — надо совсем немного ждать, совсем немного. Жизнь самь швирнет Тимурбека в сторона. Тогда ми будем двое… О, мой Стьопа!

Удерживая около себя двух таких кавалеров, Лизабет Дюпо не упускала при этом случая побывать у английского консула Мак-Доннеля, на званом вечере у французов, на концертах заезжих гастролеров. Все успевала эта необыкновенная и непонятная мадемуазель…